Милорадович, михаил андреевич. Кто оказался главным декабристом россии

В Московском Доме национальностей прошло заседание Круглого стола по созданию Комитета памяти героев подвига самопожертвования - духовных побратимов рядового Александра Матросова, закрывшего собой амбразуру вражеского дзота во время Великой Отечественной

Участвовал в Итальянском и Швейцарском походах; всегда шёл в атаку впереди своего полка, и не раз его пример оказывался решающим для исхода боя. По возвращении в Россию Милорадович со своим полком стоял на Волыни. В 1805 в составе сил антинаполеоновской коалиции возглавил один из отрядов, направленных на помощь австрийцам. За проявленные качества получил чин генерал-лейтенанта и другие награды. Принимал участие в сражении при Аустерлице. В русско-турецкой войне 1806—1812 — командир корпуса, который 13 декабря 1806 года освободил от турок Бухарест, в 1807 году нанес поражение туркам при Турбате и Обилешти. 29 сентября 1809 года за победу при Рассевате был произведён в генералы от инфантерии. С 14 августа 1812 года М. А. Милорадович в кампании против Наполеона Бонапарта, формирует отряд войск для действующей армии между Калугой и Волоколамском и Москвой, а затем с этим отрядом отправляется на войну. В Бородинском сражении командовал правым крылом I армии. Затем возглавил арьергард, сдержал войска французов, чем обеспечил отход всей русской армии. Главным качеством, снискавшим уважение среди своих солдат и противника, была храбрость, бесстрашие, граничащее с безрассудством.

В 1825 году, когда декабристы вышли на Сенатскую площадь, Милорадович явился при полном параде на площадь убеждать войска прекратить восстание. В более чем пятидесяти сражениях счастливо избежавший ранения, он получил в тот день две раны, одна из которых оказалась смертельной, от революционеров-заговорщиков. Перед самой смертью он продиктовал свою последнюю волю. Среди прочего там значилось: «Прошу Государя Императора, если то возможно, отпустить на волю всех моих людей и крестьян». Всего по завещанию Милорадовича были освобождены от крепостной зависимости порядка 1500 душ.

Погребён в Духовской церкви Александро-Невской Лавры, в 1937 году его прах и надгробие перенесены в Благовещенскую усыпальницу Санкт-Петербурга. Надпись на надгробии гласит: "Здесь покоится прах генерала от инфантерии всех российских орденов и всех европейских держав кавалера графа Михаила Андреевича Милорадовича. Родился 1771-го года октября 1-го дня. Скончался от ран, нанесённых ему пулей и штыком на Исаакиевской площади декабря 14-го дня 1825-го года в Санкт-Петербурге".

Русский полководец Барклай-де-Толли

27 декабря 1761 года родился Михаил Богданович Барклай-де-Толли (ум. 1818), русский полководец, герой Отечественной войны 1812 года.

По крови он был шотландцем, по духу — русским потомственным воином, дед которого служил бургомистром в Риге, а отец - при Екатерине II в войсках. С 15 лет Барклай тоже оказался на военной службе, которой посвятил всю жизнь.

Отечественную войну 1812 года он встретил командующим армией. Отличался стратегическим талантом, сочетавшимся с выдержкой и разумной храбростью. После Бородинской битвы, во время которой явил редкий пример самоотвержения, на совете в Филях Барклай первым подал голос в пользу отступления без боя: «Горестно оставить столицу, но если мы не лишимся мужества и будем деятельны, то овладение Москвою приготовит гибель Наполеону».

После победы в Отечественной войне Барклай-де-Толли вновь проявил свой талант полководца во время Заграничного похода в битвах при Кульме и Лейпциге, взятии Парижа. Он стал полным Георгиевским кавалером, генерал-фельдмаршалом, возведен в княжеское достоинство, отмечен высшими наградами европейских государств. Его любили в войсках за справедливость, беспристрастие, ласковое и кроткое обращение. Но старые раны дали о себе знать, и в возрасте 56 лет он скончался, не оставляя службы.

Гибель генерала Милорадовича

Штурм дворца Амина

27 декабря 1979 года состоялся штурм дворца Амина в Кабуле (Афганистан) - спецоперация под кодовым названием «Шторм-333», предшествующая вводу советских войск и началу Афганской войны 1979-1989 гг.

В ее ходе спецподразделениями КГБ СССР и Советской Армии в резиденции «Тадж-бек» в районе Кабула был убит президент Афганистана Хафизулла Амин.Развитие ситуации в Афганистане в 1979 году — вооруженные выступления исламской оппозиции, мятежи в армии, внутрипартийная борьба и особенно события сентября 1979 года, когда лидер НДПА Н.Тараки был арестован и затем убит по приказу отстранившего его от власти Х.Амина — вызвали серьёзное беспокойство у советского руководства. Оно настороженно следило за деятельностью Амина во главе Афганистана, зная его амбиции и жестокость в борьбе за достижения личных целей. При Амине в стране развернулся террор не только против исламистов, но и против членов НДПА, бывших сторонниками Тараки. Репрессии коснулись и армии, главной опоры НДПА, что привело к падению её и без того низкого морального боевого духа, вызвало массовое дезертирство и мятежи. Советское руководство боялось, что дальнейшее обострение ситуации в Афганистане приведет к падению режима НДПА и приходу к власти враждебных СССР сил. Более того, по линии КГБ поступала информация о связи Амина в 1960-е годы с ЦРУ и о тайных контактах его эмиссаров с американскими официальными представителями после убийства Тараки.

В результате было решено готовить устранение Амина и замену его более лояльным СССР лидером. В качестве такового рассматривался Б.Кармаль, чью кандидатуру поддерживал председатель КГБ Ю.Андропов.

При разработке операции по свержению Амина было решено использовать просьбы самого Амина о советской военной помощи (всего с сентября по декабрь 1979 г. было 7 таких обращений). В начале декабря 1979 г. в Баграм был направлен так называемый «мусульманский батальон» (отряд специального назначения ГРУ, специально сформированный летом 1979 г. из советских военнослужащих среднеазиатского происхождения для охраны Тараки и выполнения особых задач в Афганистане).

Решение об устранении Амина и о вводе советских войск в Афганистан было принято на заседании Политбюро ЦК КПСС 12 декабря 1979 г.

Смена властителей России редко проходила бескровно. Когда в южном городе Таганроге при странных обстоятельствах внезапно умер Александр I, наступило безвластие.

Царь наследников мужского пола не оставил. В своем завещании он указал, что младший брат Николай Павлович должен возглавить Россию. Но его старший брат Константин Павлович от престола отказываться не намеревался. Для этого он использовал графа Милорадовича и декабристов.

Два брата около российского престола

Честолюбивый брат Александра Первого Константин Павлович, женатый к тому времени на полячке, находился в Варшаве.

Члены Сената, Государственного Совета под давлением Милорадовича настояли на присяге Константину. В их числе был и Николай. Он был вынужден смириться после того, как предъявлял свои права на престол военному генерал-губернатору Петербурга Михаилу Милорадовичу, но получил от него решительный отказ. Это был военный переворот в чистом виде.

След Милорадовича

Серб по происхождению, граф Михаил Милорадович был ветераном боевых действий. Он служил под началом Александра Суворова и Михаила Кутузова, участвовал в нескольких войнах: русско-шведской 1788 года, русско-турецкой 1806 года, Великой Отечественной войне 1812 года. После всех войн, получив высокое назначение, занялся переустройством городского хозяйства. И весьма в этом деле преуспел. Милорадович действовал как военный человек быстро и решительно. Он знал о завещании Александра Первого, но принял сторону Константина Павловича. Именно он поехал в Сенат и уговорил его членов присягнуть Константину.

Выпускается даже монета с изображением нового императора – один рубль.
Более того, Милорадович и Константин Павлович в 1799 году вместе с Александром Суворовым участвовали в итальянском походе и знаменитом швейцарском переходе. Они сдружились. Константин Павлович неоднократно писал письма Милорадовичу со словам благодарности за усердную службу. В 1812 году они снова вместе сражаются против французов. Боевые офицеры отлично помогали друг другу. В том числе, когда дело коснулось власти.
В 1825 году Николаю – 29 лет, Константину Павловичу – 46 лет. Он имеет неограниченное влияние на кавалерию и гвардию, являясь генерал-инспектором и командиром Гвардейского корпуса. Николай всего лишь инспектирует инженерные части и командует одной гвардейской дивизией.

Царь на 16 дней и ночей

В эти дни фельдъегеря сбились с ног, курсируя между Варшавой и Москвой с царскими письмами. Три недели все государственные лица просили Константина приехать домой и взять в руки скипетр. Что отвечал Константин доподлинно не известно. Якобы он говорил, что удавят его как батюшку. По официальной версии, он дважды отрекается от престола.

Шестнадцать дней Константин Павлович правил Россией. Это было самое короткое царствование за всю историю страны.

Милорадович не выполнил второй приказ

С подачи Милорадовича декабристы знали, что происходит между двумя братьями.

Наконец, Николай решается взять власть в свои руки. Часть войск уже присягнула на верность Николаю. Но гвардия пока этого не сделала. Переприсяга для нее назначена на 14 декабря. В этот день декабристы решились на открытое выступление, чтобы отстоять законные интересы Константина Павловича. Николай, узнав об этом, приказывает Милорадовичу немедленно арестовать бунтовщиков. Но боевой генерал приказ снова не выполнил.

Судьба Милорадовичиа – трагична. Он не получил ни одного ранения на многочисленных войнах. А на Сенатской площади в ходе переговоров с солдатами, которые уже стали склоняться на его сторону, отставной поручик Петр Каховский выстрелил в него – пуля попала в легкое, корнет Евгений Оболенский нанес удар штыком. Кстати, Каховский еще до восстания написал много писем на имя императора Александра Первого о переустройстве России.

Гвардия - впереди

Именно лейб-гвардия выстроилась на Сенатской площади в декабрьские дни 1825 года. В каре под руководством Александра Бестужева вошло 671 человек лейб-гвардии Московского полка. Также Бестужев смог привести около 1000 человек из Гвардейского морского экипажа. Около 1250 солдат из пяти рот лейб-гвардии Гренадерского полка привели за собой поручики Александр Сутгофт и Николай Панов, прибывшие к 11 часам утра. Сергей Муравьев-Апостол смог поднять на восстание около 1000 солдат Черниговского полка.

На момент восстания Сутгофту - 24 года, Панову - 22 года, Муравьеву-Апостолу- 29 лет, Бестужеву – 28 лет, Павлу Пестелю – 32 года.

Масонский след

Кондратий Рылеев состоял в масонской ложе «Пламенеющая звезда». Сергей Трубецкой (35 лет) сначала вступил в масонскую ложу «Три добродетели», а потом вместе с братьями Александром и Никитой Муравьевыми основали свою ложу под названием «Союз спасения». Павел Пестель был одним из главных учредителей масонской ложи «Союз Благоденствия», а потом возглавил ее.
Большинство офицеров Гвардейского морского экипажа также состояли в масонстве.

13. Восстание декабристов

Около 8 часов утра 14 декабря началась присяга новому императору Николаю I в главнейших учреждениях империи - Синоде, Сенате, департаментах и министерствах, а гвардейские командиры, самолично присягнув в дворцовой церкви, разъехались по полкам и батальонам для приведения к присяге подчиненных.

В течение трех часов предполагалось полностью завершить эту процедуру: «От двора повелено было всем, имеющим право на приезд, собраться во дворец к 11 часам » - сообщил в cвоих записках Николай I и продолжил: «Вскоре засим прибыл ко мне граф Милорадович с новыми уверениями совершенного спокойствия. Засим был я у Матушки, где его снова видал, и воротился к себе. Приехал генерал [А.Ф.]Орлов, командовавший конной гвардией, с известием, что полк принял присягу; поговорив с ним довольно долго, я его отпустил ». Александра Федоровна в дневнике слегка уточняет воспоминания мужа: «Мы пробыли у матушки некоторое время. Она была растрогана и с волнением ожидала известия о том, как прошла у солдат присяга; тут пришел Милорадович и радостно сообщил, что Орлов только что принес ему весть о том, как он сам читал и разъяснял манифест, причем кирасиры ответили ему: Обыи молодцыи [т. е. и Константин, и Николай]! и громко кричали «ура!». Это очень порадовало императрицу »; выделенные слова - в оригинале по-русски (остальное, понятно, по-французски).

Но вот стали появляться тревожные вести. Николай вспоминал: «Вскоре за ним [т. е. Орловым] явился ко мне командовавший гвардейской артиллерией генерал-майор [И.А.]Сухозанет, с известием, что /…/ в гвардейской конной артиллерии офицеры оказали сомнение в справедливости присяги, желая сперьва слышать удостоверение сего от Михаила Павловича, которого щитали удаленным из Петербурга, как будто из несогласия его на мое вступление. /…/ Но почти в сие же время прибыл наконец Михаил Павлович, которого я просил сейчас отправиться в артиллерию для приведения заблудших в порядок ».

Слух, распущенный заговорщиками о том, что Михаил Павлович арестован Николаем и содержится в цепях, произвел сильнейшее впечатление, но оказался в итоге на пользу противоположной стороне, ибо Михаил, как раз только что доехав до столицы, возник как черт из табакерки . Его усилиями было прекращено возмущение в артиллерии, что сыграло немалую роль.

Но вскоре затем пришла весть о возмущении в Московском полку - ее принес в Зимний дворец начальник штаба гвардейского корпуса генерал-майор А.И.Нейдгард (в оригинале все реплики и диалоги начальствующих лиц в день 14 декабря, естественно, по-французски): «Ваше величество! Московский полк в полном восстании; Шеншин и Фредерикс тяжело ранены, и мятежники идут к Сенату; я едва их обогнал, чтобы донести вам об этом. Прикажите пожалуйста, двинуться против них первому батальону Преображенского полка и конной гвардии »!

Возмущение в Московском полку произвели Александр и Михаил Бестужевы, Щепин-Ростовский, В.Ф.Волков и А.А.Броке - все штабс-капитаны, кроме последнего - поручика Броке. Первый их них служил адъютантом герцога А.-Ф.Вюртембергского, а потому был мало знаком солдатам столичного гарнизона. Щеголяя в адъютантской форме (нет адъютанта без аксельбанта - как справедливо констатировал Козьма Прутков!), он выдавал себя за адъютанта Константина Павловича, присланного специально, чтобы предотвратить якобы незаконную новую присягу. Каждый из остальных был ротным командиром Московского полка и давил на солдат, наоборот, своим известным авторитетом; Волков и Броке никогда к заговору не принадлежали, но сами были увлечены обманной агитацией. В сочетании со сверхрешительностью Щепина-Ростовского все это и создало эффект, не получившийся в большинстве других полков.

Щепин-Ростовский рубил саблей всех, оказывавших сопротивление. Он тяжело ранил упоминавшихся командира бригады генерал-майора В.Н.Шеншина и командира полка генерал-майора барона П.А.Фредерикса, а также полковника П.К.Хвощинского (бывшего члена «Союза благоденствия»), одного унтер-офицера и еще одного гренадера, не желавшего отдавать знамя.

К возмутителям примкнуло порядка двух рот (примерно 670 человек); как и 27 февраля 1917 многие солдаты предпочитали попрятаться. Это предопределило существенную особенность последующих событий: более опытные и старшие по возрасту солдаты (служба продолжалась, напомним, 20 лет!) уклонились от участия в мятеже!

До Михаила Павловича также дошла тревожная весть, и он, усмирив конную артиллерию (близ тогдашней восточной окраины города), помчался к казармам Московского полка (на тогдашней южной окраине): все же за годы, прошедшие со времен бунта семеновцев, молодые великие князья кое-чему научились!

Михаил Павлович застал на месте почти четыре роты Московского полка - значительная часть из них отсутствовала при прошедшем мятеже, не успев вернуться с дежурств на городских караулах. Они были построены, но якобы не подчинялись командам. Тут же будто бы в растерянности прогуливались прибывшие генералы Воинов и Бистром: ясно, что ничего предпринимать они просто не собирались!

Из Зимнего дворца к мятежникам Воинова послал сам Николай: «Я строго припомнил ему, что место его не здесь, а там, где войска, ему вверенные, вышли из повиновения » - это оказалось вполне определенной репетицией того, что чуть позднее Николай I проделал с Милорадовичем. Но Воинову не суждено было в этот день встретиться с собственными Каховским и Оболенским!

Солдаты, поверившие в арест и заточение Михаила Павловича, встретили его криками ура ! Великий князь подтвердил отказ от престола Константина Павловича, призвал солдат к порядку, присягнул вместе с ними (сам он, как мы помним, приносил присягу впервые в жизни) и повел оставшихся московцев (большую часть полка!) на помощь к брату-царю.

Последний, тем временем, вызвал на помощь Саперный батальон и 1-й батальон Преображенского полка, за которые их командиры категорически поручились (вопреки прогнозу Константина Павловича, высказанному Евгению Вюртембергскому!). Приведен был в готовность и внутренний дворцовый караул, где дежурили в данный момент подразделения Финляндского полка.

Было послано и за конной гвардией, причем неоднократно. Казармы конногвардейцев были в двух шагах от строившегося Исаакиевского собора, но путь туда из Зимнего дворца шел через Сенатскую площадь, уже занятую мятежными московцами. Их импровизированные командиры сначала развернули часть солдат в цепь, ограждая площадь, а затем построили правильное каре для круговой обороны.

Неизвестно, как доехал верхом один из гонцов к конногвардейцам - рейткнехт Лондырев, но другой - флигель-адъютант полковник В.А.Перовский - лихо проскочил в санях сквозь строй мятежников, хотя у Исаакиевского собора чернь забросала его камнями. Однако привести в боевую готовность конногвардейцев не удавалось: корнет князь А.И.Одоевский, опоздавший к присяге после ночного дежурства во дворце, теперь бегал по конюшням, объявляя, что тревога ложная.

Наконец, из дворца был отправлен туда верхом генерал А.Ф.Орлов, командовавший бригадой, в которую входил конногвардейский полк, и, как сообщалось, руководивший там принятием присяги этим утром. Он также добирался не без приключений: публика и восставшие солдаты приветствовали его издевательскими криками.

Последние похождения Милорадовича мы изложим, опираясь на различные источники, в том числе на воспоминания еще одного его адъютанта - тогда подпоручика А.П.Башуцкого, сына петербургского коменданта генерала П.Я.Башуцкого; в этот день А.П.Башуцкий не расставался с Милорадовичем почти ни на минуту. Рассказ Башуцкого существует в двух вариантах, друг друга дополняющих.

Один был написан им самим и использовался М.А.Корфом при работе над книгой. Николай I, ознакомившись с рукописью, был крайне недоволен - ниже мы это проиллюстрируем. Корф затем произвольным образом скомпилировал текст, отредактировав воспоминания Башуцкого (больше неоткуда было взять определенные подробности!), и использовал другие источники, явно противоречащие данному.

Другой вариант был кем-то записан со слов А.П.Башуцкого и впервые опубликован в 1861 году - уже после смерти императора Николая I, но еще при жизни бывшего адъютанта Милорадовича; в этом тексте Башуцкий упоминается в третьем лице.

Итак, Милорадович заботливо навестил императрицу Марию Федоровну, а затем покинул Зимний дворец еще до появления первых тревожных вестей - и отправился позавтракать. Несомненно, он хотел самостоятельно располагать собой при получении известий, которых ожидал. Ниже станет ясно, как неудачно он распорядился этой свободой.

Башуцкий сообщает, где он оказался: «граф Милорадович был на завтраке у танцовщицы Телешевой, которую он любил платонически и этой платонической привязанности трудно поверить, ежели кто не знавал характера его, исполненного странностей » - отчетливый намек на нестандартную сексуальную ориентацию графа!

Далее: «Во время завтрака он узнает, что Московский полк отказался присягать императору Николаю; он скачет на Сенатскую площадь и начинает увещевать бунтовщиков, которые его отталкивают и даже один из них взял его за воротник. После этого граф спешит к императору, которого застает на Дворцовой площади окруженного народом » - последний, в ожидании подходящих подкреплений, вышел на площадь, был окружен любопытствующей публикой и, обнаружив, что никто ничего толком не знает и не понимает, стал читать собравшимся собственный манифест.

Заметим, что эпизод первого столкновения Милорадовича с восставшими попросту отсутствует и в мемуарах декабристов, и в хрониках Корфа и прочих царских историков, и в описаниях советских авторов! Таинственный маневр явно не втиснулся ни в одну из канонизированных версий. Что касается декабристов, то не известно, кто из них присутствовал при этом начальном эпизоде (еще не все участники собрались на площади), но кто-то все же должен был быть!

Не был ли этот эпизод вообще выдумкой Башуцкого, как пытался внушить Николай I про некоторые другие его свидетельства?

Но в пользу правдивости описанного эпизода свидетельствует простейшее соображение.

Едва ли петербургский генерал-губернатор путешествовал по своему городу пешком. Вот и на Сенатскую площадь он, согласно тексту Башуцкого, прискакал . Опять же, едва ли это было верхом: что за удовольствие в подобном способе перемещения по зимнему городу, если речь идет об обычной обстановке, а не о параде или военных действиях! Да и Милорадович был все же не так юн для подобных удовольствий! К тому же он был не один: его сопровождал адъютант - а это уже вылилось бы в целую кавалькаду!

На чем бы они ни скакали до того, но вот после Сенатской площади оба оказались пешими , как однозначно следует из нижеприведенных текстов!

Значит, их попросту вытряхнули из повозки, в которой они перемещались - вот и весь диалог, происшедший на Сенатской площади! Очень удобно это было сделать, именно схватив за воротник!

Не исключено, что присутствовавшие лидеры восстания этого просто не заметили: мало ли кого мутузят их лихие орлы где-то на перефирии площади! Может быть, кто-то действительно не заметил, но ниже мы выскажем соображения о том, кого из декабристов данный эпизод мог заставить задуматься всерьез и почему этот персонаж имел основания не афишировать собственное отношение к Милорадовичу.

Отсутствие почтительности у молодых солдат, преобладавших среди мятежников, к генерал-губернатору, уже с 1817 года не бывшему непосредственным гвардейским начальником, должно было оказаться совершенно неожиданным для всех ветеранов, продолжавших жить реалиями ушедших времен. Увы, время течет!..

Вот Николай I, увидевший Милорадовича сразу после данного эпизода, немедленно все это сообразил!

Что должен был застать Милорадович на Сенатской площади? Толпу вооруженных людей (в тот момент - едва ли уже хорошо организованных), чрезвычайно возбужденных, но убежденных в высоком смысле своей миссии защиты интересов законного императора.

Первое, что должен был сделать Милорадович - призвать солдат к порядку. Вот это-то и не получилось!

Для Милорадовича, впервые в жизни схваченного за воротник , это должно было послужить решающей проверкой того, может ли что-то значить для этих молодцов сам по себе его авторитет, не подтвержденный законностью его прав: ведь в глазах солдат именно он был в данный момент представителем узурпаторов законной власти, а не они сами!

К обоснованности их убеждений явно сочувственно относился даже сам Михаил Павлович, позже, после гибели Милорадовича, также пытавшийся вести переговоры с восставшими:

«- Можем ли же мы, ваше высочество, /…/ взять это на душу, когда тот государь, которому мы присягнули, еще жив, и мы его не видим? Если уж присягою играть, так что ж после этого остается святого? /…/ - Суждения эти, в самой простоте их, очень трудно было опровергнуть, и великий князь тщетно усиливался уничтожить эти сомнения » - и также едва не схлопотал пулю - хотя, конечно, тоже не от солдат!.. К этому эпизоду мы еще вернемся.

Вести такие переговоры оказалось смерти подобно, но не от Милорадовича, оказывается, зависело решаться или не решаться вторично на столь опаснейший риск!

Внешний вид Милорадовича, представшего перед царем на Дворцовой площади в порванном мундире, с измятой лентой и в совершенно растерянном состоянии духа , отмечался не одним Башуцким, хотя не слышавшие непосредственных объяснений Милорадовича не могли знать истинных причин растрепанного состояния графа: от многочисленных свидетелей на Дворцовой площади пошел слух, что он не успел и штаны застегнуть, покидая Катю Телешеву!..

Мы, со своей стороны, должны напомнить эпизод 1805 года, когда прославленного супермена также потрясла внезапная катастрофа, порожденная неожиданным коварным предательством и его собственным благодушием! Сохрани Милорадович в этот новый критический момент должное хладнокровие - и не стал бы он в такую минуту и в таком виде появляться перед царем, а занялся бы чем-нибудь более полезным: например, сразу бы отправился в конногвардейские казармы или хотя бы привел себя в достойный внешний вид. Вместо этого он сам накликал на себя погибель.

В записках Николая I последняя встреча Милорадовича с царем описана кратко: «В то же время пришел ко мне граф Милорадович и, сказав:

- Дело плохо; они идут к Сенату, но я буду говорить с ними, ушел, - и я более его не видал, как отдавая ему последний долг ».

Корф, при всей его дисциплинированности, не мог смириться со столь явной ложью (о которой много выше мы заранее предупреждали) и заменил ее более подходящей по его мнению. В его описании сцена выглядит следующим образом: «Тут подошел граф Милорадович, которого не было видно с утра. «Дело идет дурно, ваше величество ; они (т. е. мятежники) окружают памятник Петра Великого ; но я пойду туда уговаривать их». У государя не вырвалось ни одного слова в укор ему за все предшедшие уверения в мнимом спокойствии столицы. «Вы, граф, долго командовали Гвардией, - отвечал он, - солдаты вас знают, любят и уважают: уговорите же их, вразумите, что их нарочно вводят в обман; вам же они скорее поверят, чем другим». Милорадович пошел ».

В описании Башуцкого этот диалог звучит совсем по-другому: Милорадович «докладывает, что надобно употребить меры строгости, присовокупив: «Государь, если уж они меня привели в такой вид, то тут остается действовать только силой». На это государь ему сказал: «что он, как генерал-губернатор, должен ему отвечать за спокойствие города и приказывает ему взять конно-гвардейский полк и идти с ним против московцев и лейб-гренадер» ».

Хвостик речи царя в передаче Башуцкого заведомо неточен: лейб-гренадеры еще не успели присоединиться к московцам, но это относится к фактам, к которым Башуцкий прямого отношения не имел. Представляется, что неточность в тексте начинается еще раньше: Башуцкий мог решить (или, сглаживая углы, попытался создать такое впечатление), что последовавшая импровизированная попытка Милорадовича использовать конногвардейцев происходила по приказу царя - ниже мы приведем опровержение такой возможности.

Башуцкий, конечно, не обладал точностью магнитофона (замечены и другие его погрешности), но, разумеется, не указанные мелочи вызвали категорическую резолюцию Николая I: «У г [осподина] Башуцкого, кажется, очень живое воображение. Это все - совершенная выдумка » - и далее снова настояние на приведенной выше собственной версии встречи, якобы безмолвной со стороны царя!

Характерно, что Корф, подготовив книгу к печати, все равно проигнорировал версию, на которой настаивал царь - это и раскрывает отчасти секрет того, почему публичное издание книги, столь лояльной по отношению к Николаю I, могло состояться лишь после смерти последнего. Вранье каждого их них раздражало другого, но не могло привести к откровенному выяснению отношений: ведь причины гибели Милорадовича - это не шуточки!

Смысл сцены предельно понятен: вид Милорадовича и его слова однозначно охарактеризовали перед царем отношение восставших мятежников к генерал-губернатору! Вот и пришел теперь черед последнему расплачиваться за трехнедельные угрозы гвардией! Кому она, как оказывается, угрожала? И начало речи царя в изложении Башуцкого (адаптированное Корфом!) звучит вполне ясно: генерал-губернатор обязан восстановить спокойствие в столице, а иначе он уже - не генерал-губернатор !!!

Получив такой ультиматум, Милорадович приступил к дальнейшим шагам.

Корф излагает: «После рассказанного нами свидания с государем на Дворцовой площади, он спешил, пешком, к месту сборища мятежников. На дороге ему встретился обер-полицмейстер [А.С.]Шульгин. Милорадович, высадив его из саней, помчался в них с /…/ Башуцким /…/ к Сенатской площади /…/. От угла булевара невозможно было пробраться далее, за сплошной массой народа /…/. Милорадович принужден был объехать кругом, через Синий мост, по Мойке, на Поцелуев мост, и оттуда в Конную Гвардию, где встретился с Орловым. «Пойдемте вместе убеждать мятежников», - сказал он последнему с довольно встревоженным видом. «Я только что оттуда, - отвечал Орлов, - и советую вам, граф, туда не ходить. Этим людям необходимо совершить преступление; не доставляйте им к тому случая. Что же касается меня, то я не могу и не должен за вами следовать: мое место при полку, которым командую и который я должен привести, по приказанию, к императору». - «Что это за генерал-губернатор, который не сумеет пролить свою кровь, когда кровь должна быть пролита», - вскричал Милорадович, сел на лошадь, взятую им у адъютанта Орлова, [Н.П.]Бахметева, и поехал на площадь. За ним следовал, пешком, один Башуцкий. Они врезались в толпу и остановились шагах в десяти от бунтующих солдат ».

Разумеется, несколько по-другому это описано у Башуцкого, решившего вообще не приводить подробности столкновения Милорадовича с А.Ф.Орловым: «Проходит? часа, полчаса, наконец более, но кирасиры не выезжают /…/.

Граф Милорадович теряет терпение, требует лошадь, чтобы ехать к бунтовщикам, и говорит окружающим его: «впрочем, я очень рад, что конно-гвардия не поторопилась выезжать; я без них уговорю Московский полк, тут должны быть одни повесы, да и не надо, чтобы кровь пролилась в день вступления на престол государя» ».

Ясно, что изобретательный ум Милорадовича, получившего ультимативный приказ подавить восстание, нашел, казалось бы, очевидный выход: использовать для этого конную гвардию. Но не тут-то было: А.Ф.Орлов имел другой приказ - вести конную гвардию в распоряжение Николая I. Тут-то и выясняется, что царь Милорадовичу о конной гвардии ничего не говорил - иначе Милорадович не имел бы права оставить конногвардейцев в распоряжении Орлова, а самому покинуть их: это было бы невыполнением приказа!

Более получаса думал граф, одновременно безуспешно дожидаясь готовности конногвардейцев, как выпутываться затем из сложившейся коллизии: ведь еще вчера какой-то Орлов не посмел бы ему перечить, но царский приказ - есть царский приказ! К тому же Орлов начинал в этот день (как и Бенкендорф) свою дальнейшую головокружительную карьеру охранника при Николае I - и вполне был склонен фрондировать против генерал-губернатора, которому угрожало, как всему начальству было понятно, весьма вероятное падение!

Понятно также, что и не лично Орлова Милорадович приглашал с собой, как это может показаться из изложения Корфа - стоило бы ради такой крупной подмоги добираться кружным путем до конногвардейских казарм! Тут у Корфа тоже очевидное вранье!

Теперь ясно, что последний постарался и смысл слов Николая, обращенных к Милорадовичу, приписать самому графу, а смысл мыслей графа (как их представлял себе Корф) приписал словам царя, представив, таким образом, вынужденное самоубийство почти добровольным !

Время шло, и никакого иного выхода Милорадович не нашел, кроме как идти, собравшись с духом, на почти верную смерть! Тем не менее, шансы на победу у него еще оставались - и он постарался их использовать!

Между тем, к мятежу присоединилась и часть Лейб-гренадерского полка (всего около 1250 человек). Вот как об этом рассказывается в Докладе Следственной комиссии: «Когда рядовых вывели для присяги, к ним подходил подпоручик Кожевников нетрезвый , как он сам признается, ибо, узнав через Сутгофа, что наступил час, назначенный тайным обществом для мятежа, он хотел ободриться и довел себя до беспамятства крепким напитком ; он спрашивал солдат: «Зачем вы забываете клятву, данную Константину Павловичу?» Потом кричал еще в галерее: «Кому присягаете? Все обман!» Но порядок в полку сим не был нарушен: все присягнули и рядовые сели обедать » - по-видимому, выходки пьяных офицеров были привычны и особого впечатления не производили; нервы у солдат, тем не менее, были напряжены.

Вслед за тем до казармы дошел слух о выступлении Московского полка, и дело пошло по-другому: «Тогда поручик Сутгоф, бывший уже у присяги, вдруг пришел к своей роте с словами: «Братцы! Напрасно мы послушались, другие полки не присягают и собрались на Петровской площади; оденьтесь, зарядите ружья, за мной и не выдавайте. Ваше жалованье у меня в кармане, я раздам его без приказу». Почти вся рота, несмотря на увещания полкового командира [Н.К.]Стюрлера, последовала за Сутгофом, который беспрепятственно повторял: «Вперед! Не выдавайте!» Между тем другой поручик Панов, также присягнувший, бегал из роты в роту, возбуждая рядовых уверениями, что их обманули, что им будет худо от прочих полков и Константина Павловича; когда же командир полка вызвал батальоны и велел заряжать ружья, чтобы вести их против мятежников /…/, бросился в середину колонны и, подав знак возмущения криком «ура!» , повел несколько рот в расстройстве на Сенатскую площадь ».

Здесь решающую роль сыграло почти полное отсутствие в полку других офицеров, среди которых не было заговорщиков: завершив приведение к присяге, Стюрлер не ожидал уже ничего неожиданного, и большинство офицеров последовало на назначенный прием в Зимний дворец.

Триумфально по описанию Башуцкого произошло вторичное в этот день появление Милорадовича перед мятежными солдатами, уже выстроенными в правильный боевой порядок. Обзаведясь верховой лошадью и тем повысив себя, а также придав себе начальственный и совершенно невозмутимый вид, Милорадович обеспечил более достойный прием, чем в прошлый раз, когда его запросто избили где-то в уголке: «Бунтовщики, увидя его, сделали ему на караул и кричали: «ура!» ». Артистичность и самообладание перед лицом смерти - этим Милорадович обладал в полной мере!

Беда в том, что у него с Башуцким оказалась одна лошадь на двоих, и это не позволило последнему выполнить боевую обязанность каждого адъютанта: прикрывать сзади своего командира и остановить саблей или пистолетом (а был ли он у него?) нападавших сбоку. Обидно, но отсутствие еще одной лошади в критический момент свернуло, возможно, историю России с выигрышного пути: не было гвоздя - подкова пропала, пропала подкова - лошадь захромала, лошадь захромала - командир убит, конница разбита, армия бежит

Вот как передает выступление Милорадовича декабрист барон В.И.Штейнгель: «Увещая солдат с самонадеянностью старого отца-командира , граф говорил, что сам охотно желал, чтобы Константин был императором, но что же делать, если он отказался; уверял их, что он сам видел новое отречение, и уговаривал поверить ему ».

Еще более эффектно эта сцена выглядит в описании Корфа: «Здесь старый воин, герой Лекко, Амштетена, Бородина, Красного, Кульма, Бриенна, Фер-Шампенуаза, был уже на настоящем своем поприще. Бесстрашный, привыкший говорить с русским солдатом, чтимый им, он разразился могучей речью и наконец, в доказательство что не мог бы изменить цесаревичу Константину, выдернул из ножен полученную им в дар от него шпагу, обернул ее эфесом к мятежникам и стал указывать и громко читать надпись: «Другу моему Милорадовичу». Все это, вместе с славным его именем, с отважным видом, с покрытой звездами грудью, оставшейся девственной от ран после пятидесяти сражений, сильно подействовало на солдат: они стояли вытянувшись, держа ружья под приклад, и робко глядели ему в глаза ».

Заметим, что как всякий профессиональный волшебник, Милорадович старался заранее готовить чудеса: появление магической шпаги было заготовлено с раннего утра. Если Милорадович обладал уникальной коллекцией полученных боевых орденов, то и дарственного и наградного оружия у него должны были быть горы - и держал он его наверняка не в доме Кати Телешевой! Значит все, что должно было произойти в этот день, обязано было завершиться запланированным чудом, ради которого Милорадович обзавелся подходящими символами власти: его скипетром и державой были шпага Константина и перстень Марии Федоровны!

Увы, не такой представлял себе заранее развязку предусмотрительный граф: при столь неблагоприятных условиях чуда произойти не могло!

Продолжение рассказа Корфа: «Переодетый отставной поручик Каховский, стоявший в толпе народа за лошадью графа, подкрался к нему и выстрелил почти в упор, из пистолета, в бок, под самый крест надетой на нем Андреевской ленты. Кроме этой, безусловно смертельной раны, Милорадович получил еще другую, довольно глубокую, штыком в спину. По следствию и суду открыто, что сию последнюю нанес, одновременно с выстрелом Каховского, другой офицер, утверждавший, впрочем, что хотел только ранить лошадь, чтобы принудить графа удалиться ».

Странная формулировка - стоял за лошадью графа ; очевидно, имелось в виду, что стоял за лошадью по другую сторону от Башуцкого - единственного свидетеля, бывшего заодно с погибшим графом. Еще раз подчеркивается причина, почему адъютант не смог его защитить! Хотя, возможно, Каховский прятался и от Милорадовича за головой лошади - и лишь в последний миг зашел сбоку, когда граф повернул голову и плечи в другую сторону. В любом варианте - сделано грамотно и исподтишка!

Более протокольная формулировка Доклада Следственной комиссии: «Каховский, как видно из многих показаний, наконец, подтвержденных и его собственным признанием, стрелял из пистолета и смертельно ранил графа Милорадовича, в ту самую минуту, когда он явился один перед рядами несчастных обманутых воинов, чтобы образумить их и возвратить к долгу. Князь Евгений Оболенский также ранил его штыком, хотел, как утверждает, только ударить лошадь, чтобы принудить его удалиться ».

Последний поначалу почти бесцельно слонялся по Дворцовой площади, объясняя публике, что воцаряется на вполне законных основаниях.

Затем он занялся приемом прибывающих подкреплений. Саперный батальон был поставлен во внутреннем дворе Зимнего дворца, а батальон Преображенского полка - у его фасадов.

Добрался до Зимнего дворца окровавленный полковник Хвощинский, раненный, как упоминалось, Щепиным-Ростовским. Николай приказал ему удалиться, чтобы не пугать публику своим видом.

С Сенатской площади донеслась стрельба, а затем принесли вести о тяжелом ранении Милорадовича.

«Террорист» Якубович, несомненно перепуганный тем, что случилось с его старшим другом Милорадовичем, явился к Николаю. Последний так это описал: «он мне дерзко сказал:

- Я был с ними, но услышав, что они за Константина, бросил и явился к вам.

Я взял его за руку и сказал:

- Спасибо, вы ваш долг знаете ».

Посланный в качестве парламентера, Якубович призвал друзей держаться крепко, так как их страшно боятся. Но тут он нарвался на вполне заслуженные оскорбления со стороны Щепина-Ростовского, после чего вообще покинул место действия; на следствии все это выяснилось, и в результате Якубович загремел в Сибирь. Историки высказывали предположения, что он пытался сыграть какую-то сложную посредническую роль. Это вполне возможно, тем более, что Якубович действительно понаслышке мог быть как-то осведомлен о планировавшихся, но сорванных хитроумных маневрах Милорадовича. Но его самого в тот день никто (кроме следователей и судей - и то позднее) не расценил всерьез.

Другой «террорист» - упоминавшийся полковник А.М.Булатов - протолкался целый день возле Николая с двумя пистолетами в карманах, но ни на что не решился.

Все это свидетельствует скорее о глупости молодого императора, чем о его смелости. Одновременно иллюстрируется и полная беспомощность заговорщиков, оказавшихся неспособными организовать покушение, которое разрешило бы все их проблемы - в отличие от убийства Милорадовича!

С удивлением разглядел Николай Павлович и знакомого ему полковника князя С.П.Трубецкого, не явившегося на Сенатскую площадь, а наблюдавшего события, выглядывая из-за угла Главного Штаба - в самом буквальном смысле этих слов.

Чуть позже в этот день с последним случился такой эпизод, рассказанный Герцену в сороковые годы непосредственным свидетелем - позднейшим попечителем Московского учебного округа графом С.Г.Строгановым: Трубецкой «расстроенный прибежал в дом к его [, Строганова, ] отцу и, не зная, что делать, подошел к окну и стал барабанить по стеклу; так прошло некоторое время. Француженка, бывшая гувернанткой в их доме, не выдержала и громко сказала ему: «Постыдитесь! тут ли ваше место, когда кровь ваших друзей льется на площади? так-то вы понимаете ваш долг!» Он схватил шляпу и пошел - куда вы думаете? - спрятаться к австрийскому послу ».

Почти так же поступил и Рылеев: он хотя и пришел на площадь, но, обнаружив, что нет Трубецкого, отправился его искать , и, очевидно, искал не за тем углом и не у того посла. Только Е.П.Оболенский честно и даже с лихвой отбыл свой номер.

А.Ф.Орлов привел, наконец, кружным путем, минуя Сенатскую площадь, конногвардейский полк в распоряжение императора.

К противоположной стороне также подходили подкрепления. Из казарм лейб-гренадеров у Большой Невки А.Н.Сутгов провел свою роту прямо по льду через Неву к Сенатской площади.

Стрельба, возникшая при покушении на Милорадовича, стимулировала присоединение к восставшим еще и Гвардейского флотского экипажа.

С ночи там энергично действовали агитаторы, включая Александра и Николая Бестужевых, Якубовича и Каховского (кроме моряка Николая Бестужева прочие затем переключились на иные объекты). В результате произошли долгие колебания, и экипаж все не приступал к присяге.

Внезапно кто-то закричал: «Ребята, слышите ли стрельбу? Ваших бьют !» - и, как сформулировано в Докладе Следственной комиссии, «экипаж побежал со двора, несмотря на усилия капитана 1-го ранга [П.Ф.]Качалова, который хотел матросов удержать в воротах. За всеми пошли и другие офицеры, дотоле не участвовавшие в беспорядках » - и матросы с офицерами (около 1100 человек) примкнули к каре на Сенатской площади.

Другой отряд лейб-гренадер, под командой Н.А.Панова, перейдя Неву у Петропавловской крепости, двигался затем к Сенатской площади по улицам между Зимним дворцом и Мойкой.

Они шли неорганизованной толпой. Панову, разумеется, не трудно было бы их привести в порядок и построить, но так больше импонировало им самим: как и солдатам 27 февраля 1917 года им хотелось действовать самостоятельно и полной грудью вдыхать воздух свободы - высокая миссия защиты законного императора вдохновляла их ничуть не меньше, чем свержение ига буржуазии Кирпичникова и его коллег.

На этой волне эйфории их понесло прямиком во двор Зимнего дворца (почему? зачем?) - позже сам Николай I, а потом Корф и прочие борзописцы попытались сделать из них зверских террористов, угрожавших всей царской семье, но даже и Следственная комиссия, и суд оставили эту глупость без последствий!

Очутившись перед строем Саперного батальона, Панов несколько очнулся и, с криком «Да это не наши !», вывел свое воинство наружу. Спустя много лет Сутгоф (очевидно - со слов Панова) пояснил, что Панов не разглядел внимательно сквозь ворота Зимнего дворца выстроенных во дворе саперов; приняв их за роту Сутгофа, он и совершил этот нелепый маневр. Данная версия хорошо объясняет реплику, выкрикнутую Пановым.

Фактическое бездействие противостоявших им войск - во главе с комендантом П.Я.Башуцким - так и осталось неразъясненной загадкой.

Тут лейб-гренадеры попались на глаза императору, который тоже уже получил повышение и восседал на лошади, обозревая находившуюся в его власти Дворцовую площадь. Встречая войска, продолжавшие прибывать с командирами, сохранившими подчиненность и порядок, он направлял их дальше к Адмиралтейству, концентрируя силы на подступах к Сенатской площади.

Заметив непорядок, Николай I ринулся на исправление: «уведел я в совершенном беспорядке со знаменами без офицеров Лейб-гренадерский полк, идущий толпой. Подъехав к ним, ничего не подозревая, я хотел остановить людей и выстроить; но на мое - « Стой! » отвечали мне:

- Мы - за Константина!

Я указал им на Сенатскую площадь и сказал:

- Когда так, - то вот вам дорога.

И вся сия толпа прошла мимо меня, сквозь все войска, и присоединилась без препятствия к своим одинако заблужденным товарищам. К счастию, что сие так было, ибо иначе бы началось кровопролитие под окнами дворца, и участь бы наша была более, чем сомнительна. Но подобные рассуждения делаются после ; тогда же один Бог меня наставил на сию мысль ».

Если гибель Милорадовича была трагической кульминацией 14 декабря, то данный эпизод - комической!

К трем часам дня стало ясно, что весь остальной гарнизон был в руках командиров, сохранивших верность новому императору. У Сенатской площади последний располагал порядка 12 тысячами штыков и сабель и, главное, четырьмя легкими орудиями; у мятежников оказалось порядка 3 тысяч штыков и ни одной пушки! Силы были явно не в пользу восставших, хотя у правительственных войск наблюдалось очевидное сочувствие к мятежникам, маскируемое привычным разгильдяйством. Так было вначале с конногвардейцами, так продолжалось и в дальнейшем: «нашел я прибывшею артиллерию, но, к несчастию, без зарядов, хранившихся в лаборатории » - констатировал Николай после эпизода с Пановым и лейб-гренадерами; далее развернулась целая эпопея с доставкой этих зарядов!

Решимость мятежников - с одной стороны, и сочувствие к ним - с другой, нисколько не способствовали силовой разборке. Увы, смертельное ранение Милорадовича оставляло возможность только капитуляции восставших. Это, в свою очередь, делало бесполезными переговоры, т. к. теперь капитуляция гарантировала жесточайшие кары по отношению к лидерам восставших.

Об Оболенском (которого к этому времени избрали Диктатором - ввиду отсутствия Трубецкого и Рылеева) и Каховском и говорить не приходится: для них сдача была почти равноценна самоубийству. Солдаты же ничего не решали, сохраняя верность прежней присяге, а потому и подчиненность импровизированному командованию, на первые роли в котором в этой трагической обстановке наряду с Оболенским выдвинулись братья Бестужевы и штатские А.А.Пущин и В.К.Кюхельбекер.

Единственный человек в столице, который в этой сложнейшей ситуации мог бы отыскать какое-то компромисное решение, умирал в конногвардейских казармах.

Заключительный рассказ А.П.Башуцкого о смерти Милорадовича: «Его хотели отнести в его дом, но он, сказавши, что чувствует, что рана смертельная, велел, чтобы положили его на солдатскую койку в конно-гвар [дейских] казармах. Между тем как несли его мимо конно-гвардейского полка, который был уже выстроен, никто из генералов и офицеров не подошел к раненому герою, которого имя останется украшением наших военных летописей; тут были некоторые лица, называвшиеся его друзьями и бывшие ежедневно в доме его, и те даже не изъявили ни малейшего сочувствия.

Я довершу описание подлостей современников наших, сказавши, что когда, по принесении его в казармы, начали его раздевать, то у него украли часы и кольцо, подаренное ему за несколько дней вдовствующей императрицею.

В скором времени съехались врачи, и на утешения их граф отвечал только, что он знает, что ему должно умереть. Когда вырезывали из его раны пулю, то он, посмотря на нее, сказал: «Я уверен был, что в меня выстрелил не солдат, а какой-нибудь шалун, потому что это пуля не ружейная».

Он не испустил ни одной жалобы и почти во все время сохранял молчание; но когда боль усилилась, то он закусывал себе губы и иногда до крови. Государь часто присылал наведываться о его здоровье с извинением, что сам не может отойти ни на минуту /…/. Под вечер император прислал к нему собственноручное письмо /…/:

«Мой друг, мой любезный Михайло Андреевич, да вознаградит тебя Бог за все, что ты для меня сделал. /…/ Мне тяжел сегодняшний день, но я имел утешение, ни с чем несравненное, ибо видел в тебе, во всех, во всем народе друзей, детей: Да даст мне Бог всещедрый силы им за то воздать, вся жизнь моя на то посвятится. Твой друг искренний, Николай».

Граф Милорадович /…/ продиктовал /…/ просьбу государю, заключающуюся в трех статьях:

1) Письмо сие [т. е. от Николая I] отослать к родным.

2) Крестьян его отпустить на волю.

3) Друга его, Майкова, не забыть.

Часов в 9 он исповедался и приобщился св. Таин, а в полночь начался бред, предвестник кончины. Борение со смертью продолжалось часов до 3-х, и он умер в беспамятстве, говоря, по своему обыкновению, то по-русски, то по-французски ».

Прокомментируем предсмертные распоряжения Милорадовича.

Первое: письмо Николая, при всей скрытности смысла, является как бы клятвой перед умирающим о следовании некоторым целям и идеалам. Но сам Николай довольно цинично написал на рукописи другого варианта рассказа Башуцкого, где рассказывалось о смерти Милорадовича с данным письмом царя, зажатом в руке: «За верность всего этого рассказа я не ручаюсь, по неверности предыдущего ».

Второе - красноречивое отношение к крепостному праву.

Третье: забота о каком-то Майкове занимает то место, какое в завещательных просьбах и распоряжениях уделяется обычно ближайшим членам семьи; интересно, имел ли и могучий дуэт руководителей заговора Милорадовича и Дибича также гомосексуальную основу?

На Сенатской площади и вокруг нее сложилась совершенно тупиковая ситуация. Тщетно ее пытались разрешить многочисленные парламентеры; их суммарное число и последовательность выступления оказывается даже трудно восстановить - некоторых прямо при появлении отгоняли выстрелами.

Полковник Стюрлер, раздосадованный выходом из повиновения собственных подчиненных, проявил особое упрямство, пытаясь на них воздействовать - и разделил участь Милорадовича: «Каховский же, по словам князя Одоевского и собственному признанию, убил и полковника Стюрлера и потом, бросая пистолет, сказал: «Довольно! У меня сего дня двое на душе» . Он же ранил свитского офицера (штабс-капитана [П.А.]Гастефера) кинжалом » - сообщает Доклад Следственной комиссии.

Воинова отогнал пистолетным выстрелом Кюхельбекер; стреляли и солдаты: пули, случайно или намеренно, миновали цель.

Ростовцева, как упоминалось, избили прикладами.

Выступил парламентером и митрополит Серафим. При первой же угрозе он кинулся бежать, вызвав дружный смех высоко задранной рясой.

В описании Александры Федоровны (сделанном, понятно, по рассказам) последний эпизод выглядит так: «Государь велел призвать митрополита; тот приблизился к мятежникам с крестом и сказал им, что он может засвидетельствовать перед Богом, что воля покойного государя и желание самого великого князя Константина состояли в том, чтобы царствовал Николай. Напрасно! - Ответ был:

- Ты из партии Николая, мы тебе не верим; другое дело, если бы это нам сказал Михаил, друг Константина.

Над головой митрополита засверкали сабли, и он должен был вернуться ».

Выступление перед мятежниками было желанием и самого Михаила. Кстати, все происходящее продолжало выглядеть для него недоразумением: только оказавшись свидетелем допроса арестованного Трубецкого ближайшей ночью, он узнал о существовании заговора.

Николай предупреждал его об опасности, но, наконец, разрешил подъехать к мятежникам. Вопреки всякой логике, и его уговоры к успеху не привели - тут-то и происходили диалоги, процитированные выше, и дело едва не завершилось трагически: Михаила Павловича едва не застрелил из пистолета Кюхельбекер - в последний момент его схватили за руку. По официальной версии спасителями были три мятежных матроса, которых затем великий князь наградил. По другой версии за руку Кюхельбекера хватал младший из братьев Бестужевых - Петр; понятно, что затем обе стороны не были заинтересованы пропагандировать этот последний вариант.

Николай I был поставлен в жесткую ситуацию: мятежники настаивали на собственной моральной и юридической правоте - и оказались несдвигаемы с этой позиции.

«Государь, прикажите площадь очистить картечью или откажитесь от престола !» - прямо заявил ему барон К.Ф.Толь, появившийся в Петербурге, как упоминалось, с отставанием на несколько часов от стремительно примчавшегося Михаила Павловича. Интересно, какой вариант предпочитал сам Толь?

Николай был в сложнейшем положении, которое теперь даже трудно представить себе, т. к. тогдашний расклад сил совершенно затушевался безукоризненной подчиненностью его подданных на протяжении последующих тридцати лет царствования.

Ведь 14 декабря Николай прекрасно знал о безусловно неодобрительном отношении к себе почти всего состава Государственного Совета (а не отдельных его членов, имена которых склонялись в показаниях декабристов!): Совет смирился с его воцарением только уступив неотразимости предъявленных юридических аргументов. Едва ли лучше относился и Сенат, поспешивший выступить фактически против него 27 ноября.

Настроения гвардии были немногим лучше, чем предсказывал заранее Милорадович: многочисленнейшие случаи неповиновения в этот день наблюдались во всех полках без исключений - и о многих докладывалось по начальству. Даже высший генералитет посматривал косо и посмеивался втихомолку.

Красочный пример привел Евгений Вюртембергский: «Генерал Бистром, начальник всей гвардейской пехоты, на вопрос мой, полагается ли он на своих подчиненных, отвечал:

- Как на самого себя. Но, - прибавил он с усмешкой, - этим еще не много сказано: будь я проклят, если знаю, о чем идет спор » - и это было не утром, а уже перед самым финишем конфликта!

Как при таких условиях решаться на применение силы? А вдруг команду не выполнят? А что вообще назавтра будет, если сегодня нагромоздить гору трупов?

В почти аналогичной ситуации 21 августа 1991 года пресловутый ГКЧП предпочел сдаться после первой же незначительной попытки применения силы.

Формальное различие ситуаций 14 декабря 1825 и 19–21 августа 1991 заключается в том, что ГКЧП сам был узурпатором власти, и сдался законной власти. Дело тут не в том, кто был прав, а кто - нет, а в том, что у ГКЧП просто нашлось, кому сдаваться!

Кому же мог сдаться Николай I, даже если бы и захотел?

Совершенно было некому! Ведь не Оболенскому же!

Вот на этот-то случай Милорадович и припас передачу трона вдовствующей императрице Марии Федоровне - оставалось только это энергично осуществить в предвечерние часы 14 декабря. Вот тут-то Бистром и все остальные прекрасно бы все поняли - и сыграли бы роль отнюдь не греческого хора!

Но вот конкретно заняться такой ситуацией было некому: Милорадович умирал, а Дибич был далеко! Все остальные никуда не годились, и едва ли полностью были в курсе закулисно оговоренной покупки и продажи трона!

Так что сдаваться Николаю было, повторяем, некому! Оставалось рискнуть на вариант, на который без колебаний пошел Б.Н.Ельцын в октябре 1993!

И тянуть с таким решением больше не было возможности.

Все это происходило на глазах многотысячной толпы, главным образом - простолюдинов, собиравшейся с самого начала событий еще до 11 часов утра. Все прочие дела в этот день были заброшены: магазины, лавки, трактиры и прочее если и успели открыться с утра, то уже к полудню позакрывались. Все тянулись к зрелищной арене, простиравшейся от Дворцовой площади до Сенатской - и оказались в конце концов у последней. Из кого преимущественно состояла эта толпа первоначально - неизвестно, но кто ее составлял под вечер - ясно совершенно точно.

В давке при бегстве с площади от картечных выстрелов по набережной Крюкова канала и на других узких улицах в этот вечер погибло (полные данные о погибших мы приведем ниже) всего 970 гражданских лиц; из них оказалось только 9 женщин и 19 детей (вероятно - мальчишек-подростков). Таким образом, не одно любопытство было силой, стянувшей этих людей к площади: женщины, как известно, любопытством страдают ничуть не меньше мужчин! Вся эта толпа состояла из людей, в большей или меньшей степени готовых вступить в борьбу !

Готовность мятежных солдат стоять на своем была лучшей агитацией, чем тексты любых манифестов - тем более исходящих от человека, которого еще с утра никто не считал царем! Написать-то можно все что угодно - бумага , как говорится, все стерпит !

Из книги История России от Рюрика до Путина. Люди. События. Даты автора

Ноябрь-декабрь 1825 – Междуцарствие и восстание декабристов Исходным толчком драматических событий в Петербурге послужило пришедшее в ноябре 1825 г. известие о смерти в Таганроге Александра I. Царь завещал престол не старшему из своих братьев, Константину, а среднему –

Из книги История. Новый полный справочник школьника для подготовки к ЕГЭ автора Николаев Игорь Михайлович

Из книги История. История России. 10 класс. Углублённый уровень. Часть 2 автора Ляшенко Леонид Михайлович

§ 64. Общественное движение в первой четверти XIX в. Восстание декабристов Первая четверть столетия была временем зарождения и становления организованного политического движения в империи. Одной из особенностей российской истории являлось то, что борьбу против

Из книги История России [Учебное пособие] автора Коллектив авторов

6.6. Движение декабристов После Отечественной войны 1812 г. и заграничных походов русской армии в среде дворянства усилились либерально-оппозиционные настроения. Представители оппозиции считали, что главным тормозом развития страны являются самодержавие и крепостное

Из книги История России. XIX век. 8 класс автора Ляшенко Леонид Михайлович

§ 7. ВОССТАНИЕ НА СЕНАТСКОЙ ПЛОЩАДИ. СУДЬБА И ЗНАЧЕНИЕ ДВИЖЕНИЯ ДЕКАБРИСТОВ СМЕРТЬ АЛЕКСАНДРА I. После долгих (их участники не во всем доверяли друг другу) переговоров декабристы выработали план совместного выступления. Оно должно было состояться летом 1826 г. на больших

Из книги Легендарные улицы Санкт-Петербурга автора Ерофеев Алексей Дмитриевич

Из книги От Петра I до катастрофы 1917 г. автора Ключник Роман

ГЛАВА 10. Восстание масонов-«декабристов» Проблема достижения цели масонами-офицерами, в отличие от Ленина, состояла в том, что они не могли додуматься - как поднять против власти «низы», «массы», а совершить очередное цареубийство и дворцовый переворот также не могли, так

Из книги Заговор графа Милорадовича автора Брюханов Владимир Андреевич

13. Восстание декабристов Около 8 часов утра 14 декабря началась присяга новому императору Николаю I в главнейших учреждениях империи - Синоде, Сенате, департаментах и министерствах, а гвардейские командиры, самолично присягнув в дворцовой церкви, разъехались по полкам и

Из книги История России автора Мунчаев Шамиль Магомедович

§ 1. Движение декабристов В истории общественной мысли России XIX век занимает свое особое место. В этот период быстрыми темпами шло разрушение феодально-крепостнической системы и утверждение капитализма. В стране шел процесс осознания необходимости коренных

Из книги 500 знаменитых исторических событий автора Карнацевич Владислав Леонидович

ВОССТАНИЕ ДЕКАБРИСТОВ К. Кольман. На Сенатской площади 14 декабря 1825 годаЭпоха просвещенного абсолютизма в России подготовила слой образованных, прогрессивно мыслящих дворян. Тесные контакты с Европой привели к тому, что некоторые представители элиты общества по-иному

Из книги Хронология российской истории. Россия и мир автора Анисимов Евгений Викторович

1825, ноябрь-декабрь Междуцарствие и восстание декабристов Исходным толчком драматических событий в Петербурге послужило пришедшее в ноябре 1825 г. известие о смерти в Таганроге Александра I. Царь завещал престол не старшему из своих братьев, Константину а среднему –

Из книги Со шпагой и факелом. Дворцовые перевороты в России 1725-1825 автора Бойцов М. А.

Эпилог «Что-то будет?!» Восстание декабристов 1825 г Если не придавать чрезмерного значения точным календарным датам, восемнадцатое столетие окончилось в России в 1812 году. Нашествие Наполеона, Бородинское поле, московский пожар и лед Березины, наконец, казаки на Монмартре

Из книги Санкт-Петербург. Автобиография автора Королев Кирилл Михайлович

Восстание декабристов, 1825 год Иван Якушкин, Николай Бестужев, Владимир Штейнгель, Иван Телешов В 1825 году скончался император Александр I, «царственный мистик», как его стали называть в последние годы жизни. Поскольку обе дочери императора умерли во младенчестве,

Из книги Краткий курс истории России с древнейших времён до начала XXI века автора Керов Валерий Всеволодович

4. Восстание декабристов 4.1. Планы заговорщиков. Южное и Северное общества вели переговоры о координации действий и установили контакты с Польским патриотическим обществом и Обществом соединенных славян. Декабристы планировали убить царя на военном смотре, силами

Из книги История автора Плавинский Николай Александрович

Из книги Я познаю мир. История русских царей автора Истомин Сергей Витальевич

Восстание декабристов Тайные общества дворян из высшего сословия существовали в России ко времени вступления Николая I на престол уже более 9 лет. Таких обществ было два - Южное и Северное. Члены этих тайных обществ хотели свергнуть самодержавие, добиться отмены

На мундире Михаила Андреевича Милорадовича , хранящемся в петербургском Эрмитаже, есть отверстие от пули в "почечной области" со следами крови. Это след от выстрела Петра Каховского 14 декабря 1825 года на Сенатской площади.
Поручик, пусть даже и отставной, стреляет в генерала, целя чуть выше косого креста ордена Андрея Первозванного, которым Милорадович был награжден за сражение при Кульме 1813 года. Этот выстрел Каховского известен всем, кто знаком хотя бы с курсом истории средней школы. Менее известно штыковое ранение в правый бок, которое нанес Милорадовичу князь Евгений Оболенский , вырвав ружье у стоящего в каре солдата.

На допросах Оболенский объяснял, что "имел намерение ударить лошадь штыком, чтобы заставить Милорадовича удалиться с площади, вовсе не намереваясь убить его. А ранил графа совершенно случайно" .

Князь Оболенский, потомок Рюриковичей, поручик Лейб-гвардии Финляндского полка, колет штыком командира Гвардейского корпуса, то есть, своего прямого начальника, за то, что тот выполняет свой долг!

Колет-то колет, а как и когда?

Вернемся к казармам Конной гвардии, к которым подъехал еще живой и здоровый Милорадович со своим адъютантом Башуцким в санях обер-полицмейстера Шульгина . Было около 11 часов утра. Башуцкий в своих воспоминаниях писал, что Милорадович, встретившись с генерал-майором Орловым , раздраженно сказал: "Что же ваш полк? Я ждал 23 минуты и не жду более! Дайте мне лошадь". Адъютант Орлова Бахметьев предложил свою, и Милорадович поскакал на площадь.
В данном случае важно, что Милорадович взял лошадь полкового адъютанта Лейб-гвардии Конного полка. Лошади тяжелой гвардейской кавалерии были настоящими великанами: вороные, 6 - 8 вершков в холке (около 180 см), способные пробивать своей мощью пехотные каре.

Теперь о штыковом ударе Оболенского.
В описании ран генерала Милорадовича, сделанном штадт-физикатом Василием Буташевичем-Петрашевским , сказано, что, помимо пулевого ранения, было нанесено ранение "острым орудием в правый бок близь поясничных позвонков между последним ребром и подвздошной костью. Рана сия проницала до брюшной полости".
Если граф Милорадович получил описанное ранение штыком сидя на лошади, как говорит в своих показаниях Оболенский, то последний должен был, держа на вытянутых руках тяжелое ружье со штыком, высоко подпрыгнуть и поразить в правый бок генерал-губернатора. Для не очень рослого Оболенского это выглядит, мягко говоря, не слишком правдоподобно. Впрочем, поверить в то, что князь Оболенский добивал штыком упавшего с коня графа Милорадовича, тоже весьма не просто.

Генерал в 27 лет, участник 52 сражений, кавалер всех русских орденов и множества иностранных, "русский Баярд", как называли его французы, то есть, "рыцарь без страха и упрека", любимец армии был застрелен и заколот отставным и действующим офицерами.


Возможно, граф Милорадович сам искал смерти на Сенатской площади, понимая, что новый император не простит ему утреннюю присягу Константину Павловичу 27 ноября в соборе Зимнего дворца, но застрелен и заколот?

Впрочем, никакой оплошности на грани государственной измены после скоропостижной смерти Александра I в Таганроге, присягнув наследнику престола Константину Павловичу, с которым его связывала личная дружба, скрепленная боевым братством, Милорадович не совершил. Тем более, он, как и почти все высшие сановники имерии, не был в курсе отречения Константина, находящегося в Польше (похоже, об этом было известно только самому Константину и покойному Александру, а также их матери, вдовствующей императрице Марии Федоровне). Присягу императору Константину I принесли все, включая и его младшего брата Николая Павловича (он присягнул Константину уже через час после того как из Таганрога пришло известие о смерти Александра I).
По распоряжению министра финансов Е. Ф. Канкрина началась чеканка монет с изображением императора Константина (ныне являющихся нумизматической редкостью):

По всей стране началась продажа портретов нового императора. Например, таких:

Так что, графу Милорадовичу опасаться мести Николая I не было никакой необходимости. Ведь никто из тех высших сановников, которые присягнули Константину, не подверглись никакой опале. В том числе и инициатор чеканки "константиновского рубля" Е. Ф. Канкрин, не только сохранивший должность министра финансов после восшествия на престол Николая I, но и остававшийся на этом посту почти до смерти (Е. Ф. Канкрин был министром финансов с 1823 по 1844 год; умер в 1845 году).
Да и не в характере самого Николая I была такая ничем не оправданная месть. Здесь достаточно просто вспомнить мягкость наказания, которому были подвергнуты заговорщики-декабристы. А также дальнейшее поведение императора, чтившего память Милорадовича до конца своих дней.


Да и сам Милорадович перед смерью думал совсем о другом, если судить по его последним словам и поступкам.
"Слава Богу, что пуля не солдатская!" - сказал Милорадович хирургу, делавшему операцию, которая не спасла его от смерти.

На Сенатской площади граф был со шпагой - подарком от цесаревича Константина с гравированной надписью "Другу моему Милорадовичу" . Эту шпагу умирающий отослал императору. Вот как писал об этом сам Николай I в своем письме брату, великому князю Константину: "Бедный Милорадович скончался! Его последними словами были распоряжения об отсылке мне шпаги, которую он получил от Вас... Я буду оплакивать его всю свою жизнь; выстрел был сделан почти в упор статским, стоящим сзади" .

Цесаревич Николай Павлович незадолго до восшествия на престол:


Николай I был человеком слова и чести. В продолжении всего своего царствования он надевал шпагу Милорадовича всякий год 14 декабря на молебствии в Малой церкви Зимнего дворца.

Есть еще один вопрос о декабристах , на который у меня пока нет ответа.
Согласно источникам, "при возмущении 14 декабря 1825 года было убито народа: генералов - 1; штаб-офицеров - 1; обер-офицеров разных полков - 17; нижних чинов гвардии - 282...". Всего 1271 человек. Но ни одного раненого или убитого офицера-декабриста не было!

Интересно, как им удалось избежать картечи генерала И. О. Сухозанета ?
Ведь этот командующий гвардейской артиллерией, боевой офицер, прошедший все наполеоновские войны, и сохранивший верность монархии 14 декабря 1825 года, щадить заговорщиков совершенно не стремился.


Вы все еще верите в благородство декабристов? Ну-ну!
Тогда смотрите дальше "Звезду пленительного счастья" (фильм В. Мотыля замечательный, хотя и не имеющий ничего общего с реальной историей), напевайте "Кавалергарда век не долог..." (отличная песня Б. Окуджавы, но опять-таки совершенно неоправданно романтизирующая образы русских гвардейцев первой четверти XIX века).

Но если вы хотите знать настоящую историю, а не мифы о ней, то лучше обратитесь к историческим источникам, применяя к ним методы исторического анализа.

На сегодня это все, что я хотел сказать.

Благодарю за внимание.
Сергей Воробьев.

3 апреля 1881 года в Петербурге на Семеновском плацу были казнены пятеро членов организации "Народная воля", объявленные государственными преступниками за участие в подготовке покушения на императора Александра II. Это поистине трагическое событие завершило целую эпоху русской истории, эпоху сложную и противоречивую, полную героизма и наивной веры в возможности быстрого переустройства жизни в России.

В течение нескольких дней к присяге новому императору Александру III были приведены все государственные органы страны и армия.

Александр 3-й это:
- первый Ротшильд
- первый Гогенцоллерн
- первый Гольштейн-Готторпский
- первый Саксен-Кобург-Готский.
- первый Романов.

Карл Гольштейн-Готторпский и Эдуард Саксен-Кобург-Готский

03

Натан Майер Ротшильд 1-й и Карл Гольштейн-Готторпский

Свои люди с казаками, сочтёмся. Не в лесу живем.

В течение нескольких дней к присяге новому императору Натану Майеру Ротшильду были приведены все государственные органы страны и армия.

Естественно, что казаки.

Всё замечательно, но у нас есть ещё одно событие в том же периоде и точно так же связанное со сменой власти на Романовых Ротшильдов (Гольштейн).

Санкт-Петербургский военный генерал -губернатор

Назначен 19 августа 1818 + 57 = 1875 года санкт-петербургским военным генерал-губернатором, управляющим и гражданской частью, и членом Государственного совета. Чтобы изучить действующее законодательство, нанял профессора юриспруденции Кукольникова. За 8 дней до назначения А. Я. Булгаков писал брату в Москву: «Точно то, что Милорадович сюда военным генерал-губернатором, и он принимает поздравления уже и говорит: Я истреблю воровство, как истреблял Неевы колонны в Красном»

То есть, Милорадович назначен на должность прусского военного оккупант-коменданта Петербургской крепости. А это предпоследняя ступенька к Зимнему дворцу!

Потому что именно этот пост: военный прусский оккупант-комендант Петербургской крепости потом будет занимать Николай II (еврей Гольштейн-кобургский)
Похоже, что Эльстон и его окружение готовили Милорадовича в преемники Эльстону - Николаю I.

04

Портрет Михаила Андреевича Милорадовича работы Джорджа Доу. Военная галерея Зимнего Дворца, Государственный Эрмитаж (Санкт-Петербург)

Санкт-Петербургский военный генерал

Санкт-Петербургский военный генерал-губернатор и член Государственного совета с 518 + 1352 = 1870 года

1. После убийства Милорадовича так же были казнены 5 заговорщиков.

2. Требования у декабристов из 1825 + 57 = 1882 года и народовольцев из 1881 года были одинаковы: конституция, реформы.

3. Смена власти. После убийства Милорадовича на трон всея Красной (казацкой) Пруси демократически выбран был Николай I Гольштейн-Готторпский.

После убийства Александра II Гольштейн-Готторпского на трон всея Красной (казацкой) Пруси демократически выбран Александр III Гольштейн-Готторпский (Натти Ротшильд 1-й)

Вывод. Убийство Милорадовича в 1882 году - это литературное "убийство" Александра II Гольштейн-Готторпского, с целью вписать Александра III (Натти Ротшильда) в Историю всея Пруси казацко-еврейской красноармейской.

Но поскольку Александр III (Натти Ротшильд) во втором варианте истории Красной (Киевской) Пруси казацко-еврейской красноармейской вписан под прозвищем

05

То это же событие должно быть отражено и в официальной Истории Германии под тем же знаком: смена главы правительства в Германии (Пруси казацко-еврейской красноармейской) 1871-1945 гг. Второго Рейха.

06

Фридрих - это вымышленный персонаж, а реальный отец Вили и Ники - Александр-Карл, чтобы совсем уж не терять имя Карл-Клаус, оно отразилось у Фридриха. Ничего особо нового скажите, но зато это хорошее подтверждение фальсификации.
Берём портрет Вильгельма, рисуем ему бороду и... о боже, получается Фридрих!

Ещё один 100 %-й дубляж Александру-Карлу:

07

Знакомьтесь, Е.И. высочество принц-казак Прусский Генрих Альберт Вильгельм, нем. Heinrich Albert Wilhelm Prinz von Preußen - родной брат Вильгельма Карловича Гогенцоллерна, кайзера всея Германии. По традиционной истории у кайзера Вильгельма II был только один родной брат по имени Генрих (Хайнрих).

Прохождение службы: числился в 11-м гусарском Изюмском черкасском казачьем полку (24.08.1872-?), шеф 11-го гусарского Изюмского полка (8.07.1888-1914).

10
Генри с братом Вилли.

Что касается прозвища: «Романовы» у Ротшильдов-Гогенцоллернов (евреев Гольштейн-кобургских)?

Это не фамилия по паспорту, а занимаемая должность: президент Германской Римской Империи, социал-демократической Германии: "Великой Казакии".

Так что, не "Романовы", а "Германовы". По названию занимаемой должности.

В убийстве Эльстона-Милорадовича (Александра II Германова) дан переход государственной власти в руки Александра III Германова, который Натти Ротшильд I и он же был вписан в государственную Историю Германии под прозвищем Фридриха Вильгельма Николая Карла Прусского (Гогенцоллерна), отца Вильгельма II.

И тогда из переписанный красными Истории захваченного ими Государства Bella Arm Air Kondrus, переименованного казаками в Германию, должны быть убраны все боковые линии в виде Германовых, Саксен-Кобург-Готских, Гольштейн-Готторпских, Глюксбургских.

В сухом остатке остается Натти Ротшильд, отец Вильгельма и Генриха. Всё остальное - литературные мистификации, литературная война германских казаков с Генеральным Штабом Bella Arm Air Kondrus и всем Государством - Bella Arm Air Kondrus.

Теперь становится понятным, с кем же наши германские казаки так воевали в 1853-1903 гг. за Свободу Германии от Государства Bella Arm Air Kondrus со всем Государством?
Было Государство, в котором казаки были простыми Армейскими, как и все.

К 1853-му году казакам захотелось устроить революцию: свержение существующего государственного строя и вооруженный захват власти в Государстве Bella Arm Air Kondrus с целью уничтожения Государства Bella Arm Air Kondrus.

Напоминаю ещё раз, что это Государство- Bella Arm Air Kondrus было единственным после гибели той цивилизации, до нашей эры, которая у казаков лукаво названа: «до средних веков».

Обмануть детей - святое (красное) дело красной армии казаков Эльстона и Натти Ротшильда. Дети красной (советской) армии германских казаков Натти Ротшильда не должны знать правду о том, куда они попали, родившись в самой лучше стране СССР.
Потому что VI век нашей эры и XX век нашей эры, детьми будут восприниматься по-разному.

Шестой век нашей эры и СССР, который появился после страшной войны России с Германией - это одно восприятие. СССР в шестом веке нашей эры, преемник Германии в захваченной германскими казаками России, это вселяет тревогу. Да ещё и при полном отсутствии книг по Истории в СССР.

А вот двадцатый век и СССР, который возник на месте захваченной советской армией, простым народом, какой-то России, вселяет уверенность обманутым поколениям в том, что давно это было: до нашей эры, когда евреи громили Рим Диоклетиану и каким-то Этрускам, Рускам-Латинам. Две тысячи лет бардака по всей планете, цивилизацию никто не строил и одни большевики благодетели.

Из чего делаем вывод, что казакам и большевикам дети были не нужны. И если их бабы -дуры нарожали своих детей от советских: славян, то они самидурывиноваты. Сами рожали, сами пусть за своих детей и отвечают. У советских нет детей, не по понятиям. Предали советские своих детей, как казаки Русь в 1853-1921 гг.

Для казаков Германия превыше всего:

Служим Германовым!

В литературном переводе: Натти Ротшильду, наказному атаману германских казаков всея Пруси, царства иудейского красногвардейского.

Вы хотите сказать, что казаки не знали, кем был Александр III и все Романовы? Или казаки не знали, кем были Ленин, Троцкий, Сталин?

А может казаки ещё и не знали, кто у них был «Царями Русскими» в 1352-1921 гг., с которыми казаки воевали в 1853-1903 гг. за Свободу Германии Ротшильдов?

Там было только одно Государство, которое казаки решили уничтожить, захватить в нем власть, а 9/10 выжившего после революции, населения всей планеты, казаки сделают своими рабами.

Не Ротшильд устраивал революцию 1853-1903 гг. , а потом и вторую: в 1917-1921 гг. Это сделали казаки. И это Ротшильд был нужен казакам, а не наоборот. Ротшильд явился выражением всех чаяний простого народа. Он знал, что надо простому народу и сделал всё для своего народа. Поэтому и появился Натти Ротшильд (Александр Обманов), как ответ на чаяния простого народа с его разнузданной казацкой демократией.

Натаниэль Майер Ротшильд 1-й барон. Прусский барон фон Гольштейн -1-й.

Откуда взялись деньги у Натти Ротшильда 1-го? Какой вопрос? Так он же у казаков переименованный Александр III Германов, отец Николая II Германова, члена партии социал-демократы, депутат Госдумы, созыва до 1916 года. Поэтому депутаты Госдумы так его спасали от гнева рабочих Петрограда после той февральской революции, которую устроил сам же Николай. В помощь воюющей с Россией Германии во время войны России с Германией.

Ради того, чтобы посадить генерал-губернатором Петербургской крепости Натти Ротшильда - Александра Германова, казаки пошли на государственное преступление против другого генерал-губернатора Петербурга и главы Госдумы, президента Великой Казакии (Германии) 1871-1881 гг. - Эльстона.

Казачья Охрана из кубанских казаков Эльстона (Милорадовича) допускает убийство объекта своей Охраны. Но при этом казачья охрана Эльстона в полном составе кубанских казаков переходит по наследству к Натти Ротшильду (Александру Германову), а затем и к его сыну.

А это говорит о том, что в преступный сговор с Натти Ротшильдом (Александром Германовым) личный конвой Эльстона вступил добровольно. И убит был Эльстон казаками, его личным конвоем.

Сходство биографий Милорадовича и Эльстона сразу бросалось в глаза: они были начальниками кубанских казаков, которые были первыми переписчиками Истории России-Петербурга и всё время были при власти. Менялись власти, а кубанские казаки всё время оставались на месте, при власти.

И куда ни сунься по всей Истории народа иудейского красногвардейского - от рождества христова, рядом с властью всегда будут кубанские казаки из Петербурга. Правда, ряженые. У них будут меняться имена и военная форма, но это всегда будут одни и те же кубанские казаки Эльстона-Ротшильдов.

Вся та «древняя» история евреев - это история реестрового войска кубанского в литературном переводе с латыни на кириллицу. Сделано в Петербурге.

Когда казаки в декабре 1853 года захватили Петербург и Москву, в Петербурге находилась государственное хранилище всего золотого запаса России - Ангелов Карусов. Золото Тамплиеров - это Золото Армии, Золото Карусов.

Никто никуда его не вывозил из Петербурга в 1854-1903 гг. Некуда было везти. По всей планете бушевала война кубанских казаков с Армией. А при кубанских казаках были и Эльстон и все остальные со службы у Германовых (евреев Гольштейн, Ротшильдов) , красноармейцы.

И после убийства Эльстона кубанскими казаками, личным конвоем Эльстона, Золото Армии было в Петербурге. И когда Натти Ротшильд принимал власть над простым народом в захваченном простым народом Петербурге, то есть автоматически становился президентом Германии, естественно, что он принял по описи и то Золото Армии, которое после литературных переводов казаков станет называться Золотом Мира.

В 1904-м году начнется централизованный вывоз Золота Армии (Золото Мира) из Петербурга в Америку и будет передано сыном Натти Ротшильда своему отцу: Натти Ротшильду.

Всё произошло совершенно открыто и на законном основании. Демократически выбранный казаками генерал-губернатор Петербурга, автоматически ставший президентом всея Казакии (Германии) перевёз весь золотой запас Bella Arm Air Kondrus, «Владык Мира» в свой офис в США и забрал его себе в частную собственность на сто лет. А там, либо ишак сдохнет, либо падишах.

И всё это по просьбе народа и на благо народа.

С помощью этого Золота Армии Карусов (Руси), Ротшильды-Германовы управляют всем Миром (Армией).

Зато казаки учили своих детей прыгать передо мной в школе:

Кондрус! А здорово мы вам "дали"?!

И кричали мне: "Кондруссия! Кондакия! Русь Кондовая! Русятина-Кондрусятина!". Родители дома их научили. Казаки же знали с кем они воевали в 1853-1921 гг. за Свободу Германии от Государства. За социализм, коммунизм и демократию: советскую власть советского народа в захваченной казаками Bella Arm Air Kondrus.

Поэтому и бесились от слова: "Белые" и убивали Офицеров - кадровых Офицеров Русской Армии, Государственной и Национальной - Bella Arm Air Kondrus.

А казаки (славяне) - это уже красная (советская) Германия со своими Германовыми-Ротшильдами (евреями Гольштейн),социал-демократами из кобургской группировки.

Поэтому и исчезли все книги по Истории России в захваченной славянами России, по всем территориям России в её государственных границах 1352-1921 гг. Демократия.

Я шла от того, что было в СССР. От тех расстрелов и ужасов советской власти, от тех воспоминаний о революции в Петрограде, от того, что рассказывали старики в СССР.

Правда быта оказалась другой, чем то, что писали победившие славяне в захваченной России про захваченную ими Россию. Трофейную Россию, как её называли сами же славяне, христиане православные.

Славяне пусть остаются со своим Натти Ротшильдом в его финансовой империи, которые ему создали славяне со своей красной (советской) армией славян, пруссиян советских.

А казаки у нас все оказались ряжеными славянами. Потому что настоящие казаки знали, кем были те «Романовы» - немцы, бандиты и голытьба, такие же точно бандиты, как и большевики. И с кем же они так воевали в 1853-1921 гг. за Свободу Германии? Вот и получили всё, что хотели. За что боролись, на то и напоролись. Чего их теперь жалеть? Они - победители Руси Кондовой. А победитель оплачивает всё.

Черепово. Смоленская область.