"железная пята". Железная пята

Записки Эвис Эвергард нельзя считать надежным историческим документом. Историк обнаружит в них много ошибок, если не в передаче фактов, то в их истолковании. Прошло семьсот лет, и события того времени и их взаимосвязь - все то, в чем автору этих мемуаров было еще трудно разобраться, - для нас уже не представляет загадки. У Эвис Эвергард не было необходимой исторической перспективы. То, о чем она писала, слишком близко ее касалось. Мало того, она находилась в самой гуще описываемых событий.

И все же, как человеческий документ, «Эвергардовский манускрипт» исполнен для нас огромного интереса, хотя и здесь дело не обходится без односторонних суждений и оценок, рожденных пристрастием любви. Мы с улыбкой проходим мимо этих заблуждений и прощаем Эвис Эвергард ту восторженность, с какой она говорит о муже. Нам теперь известно, что он не был такой исполинской фигурой и не играл в событиях того времени столь исключительной роли, как утверждает автор мемуаров.

Эрнест Эвергард был человек выдающийся, но все же не в той мере, как считала его жена. Он принадлежал к многочисленной армии героев, самоотверженно служивших делу мировой революции. Правда, у Эвергарда были свои особые заслуги в разработке философии рабочего класса и ее пропаганды. Он называл ее «пролетарская наука», «пролетарская философия», проявляя известную узость взглядов, которой в то время невозможно было избежать.

Но вернемся к мемуарам. Величайшее их достоинство в том, что они воскрешают для нас атмосферу той страшной эпохи. Нигде мы не найдем такого яркого изображения психологии людей, живших в бурное двадцатилетие 1912 - 1932 гг., их ограниченности и слепоты, их страхов и сомнений, их моральных заблуждений, их неистовых страстей и нечистых помыслов, их чудовищного эгоизма. Нам, в наш разумный век, трудно это понять. История утверждает, что так было, а биология и психология объясняют нам - почему. Но ни история, ни биология, ни психология не в силах воскресить для нас этот мир. Мы допускаем его существование в прошлом, но он остается нам чужд, мы не понимаем его.

Понимание это возникает у нас при чтении «Эвергардовского манускрипта». Мы как бы сливаемся с действующими лицами этой отзвучавшей мировой драмы, живем их мыслями и чувствами. И нам не только понятна любовь Эвис Эвергард к ее героическому спутнику - мы ощущаем вместе с самим Эвергардом угрозу олигархии, страшной тенью нависшей над миром. Мы видим, как власть Железной пяты (не правда ли, удачное название!) надвигается на человечество, грозя его раздавить.

Кстати, мы узнаем, что создателем утвердившегося в литературе термина «Железная пята» явился в свое время Эрнест Эвергард - небезынтересное открытие, проливающее свет на вопрос, который долго оставался спорным. Считалось, что название «Железная пята» впервые встречается у малоизвестного журналиста Джорджа Милфорда в памфлете «Вы - рабы!», опубликованном в декабре 1912 года. Никаких других сведений о Джордже Милфорде до нас не дошло, и только в «Эвергардовском манускрипте» бегло упоминается, что он погиб во время чикагской резни. По всей вероятности, Милфорд слышал это выражение из уст Эрнеста Эвергарда - скорее всего во время одного из выступлений последнего в предвыборную кампанию осенью 1912 года. Сам же Эвергард, как сообщает нам манускрипт, впервые употребил его на обеде у одного частного лица еще весной 1912 года. Эта дата и должна быть признана исходной.

Для историка и философа победа олигархии навсегда останется неразрешимой загадкой. Чередование исторических эпох обусловлено законами социальной эволюции. Эти эпохи были исторически неизбежны. Их приход мог быть предсказан с такой же уверенностью, с какой астроном исчисляет движение звезд. Это правомерные этапы эволюции. Первобытный коммунизм, рабовладельческое общество, крепостное право и наемный труд были необходимыми ступенями общественного развития. Но смешно было бы утверждать, что такой же необходимой ступенью явилось господство Железной пяты. Мы в настоящее время склонны считать этот период случайным отклонением или отступлением к жестоким временам тиранического социального самовластия, которое на заре истории было так же закономерно, как неправомерно стало впоследствии торжество Железной пяты.

Недобрую память оставил по себе феодализм, но и эта система была исторически необходима. После крушения такого мощного централизованного государства, как Римская империя, наступление эпохи феодализма было неизбежно. Но этого нельзя сказать о Железной пяте. В закономерном течении социальной эволюции ей нет места. Ее приход к власти не был исторически оправдан и необходим. Он навсегда останется в истории чудовищной аномалией, историческим курьезом, случайностью, наваждением, чем-то неожиданным и немыслимым. Пусть же это послужит предостережением для тех опрометчивых политиков, которые так уверенно рассуждают о социальных процессах.

Капитализм почитался социологами тех времен кульминационной точкой буржуазного государства, созревшим плодом буржуазной революции, и мы в наше время можем только присоединиться к этому определению. Следом за капитализмом должен был прийти социализм; это утверждали даже такие выдающиеся представители враждебного лагеря, как Герберт Спенсер. Ожидали, что на развалинах своекорыстного капитализма вырастет цветок, взлелеянный столетиями, - братство людей. А вместо этого, к нашему удивлению и ужасу, а тем более к удивлению и ужасу современников этих событий, капитализм, созревший для распада, дал еще один чудовищный побег - олигархию.

Социалисты начала двадцатого века слишком поздно обнаружили приход олигархии. Когда же они спохватились, олигархия была уже налицо - как факт, запечатленный кровью, как жестокая, кошмарная действительность. Но в то время, по свидетельству «Эвергардовского манускрипта», никто не верил в долговечность Железной пяты. Революционеры считали, что низвергнуть ее - дело нескольких лет. Они понимали, что Крестьянское восстание возникло наперекор их планам, а Первое вспыхнуло преждевременно. Но никто не ожидал, что и Второе восстание, хорошо подготовленное и вполне созревшее, обречено на такую же неудачу и еще более жестокий разгром.

Очевидно, Эвис Эвергард писала свои записки в дни, предшествовавшие Второму восстанию, в них ни слова нет о его злополучном исходе. Несомненно также, она надеялась опубликовать их сразу же после свержения Железной пяты, чтобы воздать должное памяти погибшего мужа. Но тут наступила катастрофа, и, готовясь бежать или в предвидении ареста, она спрятала записки в дупле старого дуба в Уэйк-Робинлодже.

Дальнейшая судьба Эвис Эвергард неизвестна. По всей вероятности, ее казнили наемники, а во времена Железной пяты никто не вел учета жертвам многочисленных казней. Одно можно сказать с уверенностью: пряча рукопись в тайник и готовясь к бегству, Эвис Эвергард не подозревала, какой страшный разгром потерпело Второе восстание. Она не могла предвидеть, что извилистый и трудный путь общественного развития потребует в ближайшие триста лет еще и Третьего и Четвертого восстаний и много других революций, потопленных в море крови, - пока рабочее движение не одержит, наконец, победы во всем мире. Ей и в голову не приходило, что ее записки, дань любви к Эрнесту Эвергарду, семь долгих столетий пролежат в дупле векового дуба в Уэйк-Робинлодже, не потревоженные ничьей рукой.

Земной Театр! Нам стыд и горе -

Картин знакомых карусель…

Но потерпи, узнаешь вскоре

Безумной Драмы смысл и цель!

ГЛАВА ПЕРВАЯ. МОЙ ОРЕЛ

Легкий летний ветерок шелестит в могучих секвойях, шаловливая Дикарка неумолчно журчит между мшистых камней. В ярких лучах солнца мелькают бабочки; воздух напоен дремотным гудением пчел. Тишина и спокойствие вокруг, и только меня гнетут думы, гложет тревога. Безмятежная тишина надрывает мне душу. Как она обманчива! Все притаилось и молчит, но это - затишье перед грозой. Я напрягаю слух и всем существом ловлю ее приближение. Только б она не разразилась слишком рано. Горе, горе, если она разразится слишком рано!

Я дружен стал с нечистой силой,

И в зеркале однажды мне

Колдун судьбу отчизны милой

Всю показал наедине...

(Беранже)

Признаться, промахнулась я с этим романом Лондона. По тому, что я слышала о «Железной пяте», я ожидала антиутопию в духе Оруэлла, но только, конечно, написанную с социалистических позиций. И не сразу осознала, что писатель сжульничал: под видом романа подсунул читателям марксистский политический памфлет. Собственно антиутопия лишь завершает его. Так что если у вас вдруг есть острая необходимость в освоении марксистской политэкономии, а «Капитал» кажется слишком объемным, - вперед! Эрнест Эвергард изложит вам все основные идеи, причем максимально просто и убедительно.

Но романа как такового не ждите. По книге проходят не живые люди, а призраки, не исключая даже главных героев. «Мужчины и женщины, наши лучшие, любимейшие товарищи, исчезали без следа. Сегодня мы еще видели друзей в своих рядах, а завтра уже не досчитывались их и знали, что это - навсегда, что они сложили голову в борьбе», - сетует Эвис Эвергард. Но мы-то видим всех этих мужчин и женщин разве что мельком. Они так и остаются набором имен. Симпатию вызывает разве что безумный епископ Морхауз.

Сюжет, как и персонажи, подчинен изложению авторского взгляда на современный ему капитализм. Так что и здесь многого ждать не приходится. Лишь в самом конце читателя могут вознаградить грандиозные сцены восстания в Чикаго.

Зато книга переполнена идеями. «Железная пята» - обвинение, предъявленное капитализму, предостережение, пророчество, оборванное на полуслове - и каком! «Если вспомнить...» Да, именно так. Оценить его в полной мере можно лишь, если вспомнить... ну, хотя бы историю XX-XXI вв. И тогда можно увидеть, как за строками, написанными на самой заре прошлого столетия, встают его контуры - то Великая депрессия, то поджог рейхстага, а то и наша с вами действительность. Города «золотого миллиарда» в сравнении с третьим миром - разве это не те самые «чудо-города», о которых пишет Лондон? И рабочие гетто, где «притаился зверь из бездны», тоже существуют - просто глобализация позволила географически развести их с теми пригородами, где так уютно устроилась западная рабочая аристократия. И так ли уж сильно отличаются западные демократии от Железной пяты - об этом можно спросить хотя бы у жителей Фергюсона.

В целом, роман очень спорный с художественной точки зрения - но полный гениальных прозрений.

Оценка: 8

По-видимому, Джек Лондон прочитал «Капитал» Маркса и этот опус изрядно его перепахал. Иначе трудно объяснить, почему талантливый рассказчик и мастер по созданию атмосферы вдруг взял и наваял грубую и топорную антикапиталистическую агитку. Художественная ценность книги минимальна, это ведь даже не роман, а скорее пересказ учебника по экономике своими словами - сюжета как такого нет, персонажи страдают от изрядной фанерности, а используемый автором формат фальшивого дневника только все ухудшает: Лондон хочет показать всю картину ужасающего положения рабочих Америки (а оно сто лет назад было даже похуже чем в царской России) и их борьбы с олигархами (слово это автор понимает как-то странно, достаточно указать на использование неологизма «микроолигарх»), но в результате получается сбивчивый синопсис. Как антиутопия «Железная пята» весьма примечательна - вполне логична (угроза деградации капитализма в олигархию была весьма реальна, и похоронил ее тот самый кризис перепроизводства, что с таким смаком был описан в книге), все этапы становления описаны весьма подробно (иногда думалось - нет, вот такого точно быть не может, а потом вспоминал Советский Союз и понимал, что может быть все, что угодно; деньги любят кровь не меньше идеологии), и несмотря на то, что книга адски скучна, она достойна встать на одну полку с «1986» Оруэлла и «Дивным новым миром» Хаксли.

Оценка: 6

Начало лета - период, не располагающий преподавателя к чтению: зачеты, экзамены, подготовка отчетов. Кажется, отпуск недостижим...

Но я купил и прочитал «Железную пяту» Джека Лондона. Потому что за последний месяц три разных, не связанных между собой человека посоветовали мне это сделать.

Впечатлился.

«Железная пята» - интересный пример того, как старая книга вдруг неожиданно актуализируется. Уже то, что три человека в комплиментарных выражениях отозвались об этом романе, говорит в пользу актуализации. Да и я сам, ёрзая в кресле, ловил себя на том, что «это про нас».

По сюжету Джека Лондона, описанному действительно бегло, как в учебнике политэкономии, между 1912 и 1932 годом произошли события, приведшие к установлению режима Мировой капиталистической олигархии - Железной пяты. Которая продолжалась 300 лет. Вместо чаемого прогрессивными силами Социализма. И даже в тех странах, где после неудачного и неподготовленного Первого восстания был установлен социализм - Германии, Франции, Италии, Австралазии - произошли олигархические перевороты после подавления Второго восстания... И даже по прошествии 700 лет после описываемых событий ученые не берутся рационально объяснить феномен Железной пяты.

«И что мы имеем с гуска, пане ксенже?» (с)

Во-первых, мы имеем социализм, который вроде бы уже как и начинался, но был отложен на длительный срок. Путем возвращения горстки социалистических стран к олигархическому капитализму. Притом возвращение произошло при посредстве олигархии Соединенных Штатов Америки, сплотивших под своей властью весь материк от Панамы до Лабрадора, а потом воспользовавшихся неудачным Вторым восстанием для шантажа и вмешательства в дела социалистических правительств (sic!).

Во-вторых, Джек Лондон показывает, что революция нужна не охлосу, а революционерам-одиночкам вроде ученого-самородка из рабочих Эрнеста Эвергарда, доказывающего неизбежность социалистической революции. Но его рассуждения (пересказ классической марксистской схемы) кажутся сейчас школярскими. Да, Лондон довольно точно предсказал Великую депрессию, описав ее сначала устами героя, а потом развернув в подробную картину, но с тех пор многое изменилось. Оказалось, что можно вообще отказаться от материального производства, переведя его в развивающиеся страны (по Эренсту Эвергарду), и оставаться мировым гегемоном за счет контроля за мировыми финансами. Правда, сейчас маячит перспектива новой Великой депрессии, но, как и в книге Лондона, у олигархов не будет проблем с народом, превращенным в охлос. Так что 300 лет олигархии - это еще мало.

В-третьих, все, что сказал Джек Лондон об американской «свободной» прессе начала ХХ века, переложимо без каких-либо оговорок к российской прессе начала XXI века. Те же информационные фильтры, та же манипуляция общественным мнением. Да и суды в описании писателя, когда американские падвы, резники, кучерены защищают несчастные компании и тресты от этих настырных и беспардонных простых людей... «Яду мне, яду!» (с)

В четвертых, олигархи в борьбе с революцией используют наемников - читай «частные военные компании» и «пинкертонов» - читай «частные охранные предприятия». Именно наемники (частные военные компании) подавили Первое восстание и готовились, по сценарию Лондона, подавить Второе, а «пинкертоны» (ЧОПовцы) выследили Эрнеста и Эвис Эвергардов и расправились с ними. Блестящей пример предсказания, если учесть, какую силу обретают разные Blackwater Security Consulting, Erinys Iraq Limited, Hart Group, Vinnell Corporation в текущей реальности. Уже сейчас силы созданных частных армий достаточно, чтобы подавить любое социальное выступление...

В пятых, подавление Чикагского восстания (оно же пресловутое Первое восстание) сначала ничем ни отличается от описания боёв на Пресне в декабре 1905 года в том виде, каким его подавала своим читателям зарубежная пресса. Но у Джека Лондона оно (подавление) внезапно перерастает в нечто, напоминающее Сталинград... С «домами Павлова» и «крысиной войной», как это называли немцы.

В общем, у меня есть большой соблазн заявить, что Джек Лондон предсказал и падение СССР, и современный момент, когда олигархи всего мира, пользуясь несогласованностью действий трудящихся, обламывают им рога.

Оценка: 8

В литературном мире Джек Лондон прежде всего ассоциируется с приключенческими романами, наполненными романтизмом Золотой лихорадки или тайнами Аляски, морскими странствиями или историями об индейцах.

Но мистер Лондон один раз отошел от канонов, воздвигнутых им самим, и написал совсем не характерную для него вещь. Кто мог знать, что следующим его произведением после «Морского волка», «Белого Клыка» и «Приключения», станет антиутопия с легким налетом фантастики под названием «Железная Пята». Причем Лондон показал, то чего от него никак не ожидали. Оказалось, что Лондон отлично разбирается в экономике, социализме, капитализме и ему не чужда история царской России. Как же так получилось, что Лондон написал настолько сильное произведение совершенно не в своем стиле?

Как ни странно, но сюжет в антиутопии не главное. На первый план здесь выходит идея и её описание, реализация. Но это не значит, что сюжет здесь должен быть совсем ущербным.

Сюжет «Железной пяты» назвать ущербным никак нельзя. Правда, захватывающим и интересным тоже. Скорей, это сопутствующая история. Причем неплохая. К подаче истории автор подошел достаточно оригинально, особенно для начала двадцатого века. Некий корреспондент из далекого, даже для нас, будущего находит мемуары Эвис Эвергард, революционерки начала XX века. Таким образом, мы получаем роман от первого лица, с частыми комментариями и замечаниями корреспондента. Корреспондент, кстати, живет в эру Братства людей, в эру утопического социализма и, порой, его замечания вызывают улыбку у современного читателя.

Хоть роман и идёт от лица Эвис Эвергард, главное действующее лицо здесь её муж, один из основателей революционного движения Эрнест Эвергард. События развиваются в начале XX века. Эрнест одним из первых чувствует беду, нависшую над США. Дело в том, что по мнению Эрнеста, капитализм вырождается, и на смену ему совсем скоро должен прийти социализм. Но, власть в США полностью захватывают олигархи, такие как Рокфеллер (ему автор уделил пару страниц). С помощью своих бесчисленных долларов они подкупают власти, создают огромные тресты. В общем, все цело заправляют страной и таким образом мешают свержению капитализма.

Таким образом, у власти в США встает Железная пята, так называемая плутократия, власть олигархов. Всех недовольных они или устраняют, или обращают в своих рабов. На такой плодородной почве и взошло революционное движение. Если первая половина книги посвящена знакомству с идеями Эрнеста и достаточно справедливой и обоснованной критики, в отличие от того же Драйзера, капитализма, то вторая половина отдана целиком под рассказ Эвис о революционерах, их делах и зверствах Железной пяты.

В целом, ничего выдающегося в самой истории нет. Зато её здорово оживляют выступления Эрнеста перед публикой. Его критика капитализма порой заставляет задуматься даже о нынешнем положении дел на нашей славной планете. Кроме этого автор описывает несколько зверств Железной пяты и тяжкую участь простых рабочих и революционеров, основу социалистического строя. Неплохая получилась история с интересными комментариями.

Многие критики углядели в «Железной пяте» предсказание скорого прихода фашизма. C этим можно поспорить. Лондон глядел в будущее куда дальше, чем могли предположить некоторые его современники. Основной идеей романа является торжество утопического социализма, то есть идеального, когда все люди братья и все равны между собой. Ему противопоставляется поначалу капитализм, а потом плутократия.

Лондон блестяще выявил все недостатки капитализм и буквально предсказал Великую экономическую депрессию 30-х годов. Как верно заметил автор, люди должны пройти через все ступени эволюции общественного строя, чтобы прийти к социализму. Например, капитализм уже давно выглядит не таким зверским, как раньше. Благодаря эволюции появились различные профсоюзы работников, суды стали более справедливыми. Правда власть все равно остается у богатых и балом правят деньги, но благодаря грамотному PR все крупные недостатки сильно сглаживаются. В России, конечно, все совсем по другому, так как капитализм у нас только начал свой путь становления, поэтому роман «Железная пята» во многом отражает русскую действительность, но в более грубой и жестокой форме.

Также автор выделил Железную пяту, как совершенно ненужную для развития общества ступень эволюции. Только в этом и можно найти сходство фашизма и созданной Лондоном Железной пяты. Больше всего власть Железной пяты подходит для будущего созданного писателями киберпанка. По сути, Железная пята – это объединившиеся могущественные корпорации, которые по силе, власти, деньгам, опережают все вместе взятые государства планеты.

В целом, Лондон показал впечатляющие исследования будущего человека. Ему отлично удалось выявить и описать простым языком все недостатки капитализма, создать воистину страшную и ужасную Железную пяту и четко выявить её цели и этапы развития. Кроме того все это заставляет по настоящему задуматься и как нельзя хорошо описывает положение дел в нашем государстве. И не удивительно, что для своих социалистических революций прототипом избрал первую Российскую революцию и предсказал вторую.

Как уже было сказано выше, произведение построено достаточно оригинально, что позволяет автору показать сразу две точки зрения на некоторые события. То есть точка зрения Эвис, жительницы США начала XX века и Антонии Мередита, корреспондента из XXVII века. Ну и смотря в каком веке читается эта книга, то и третья точка зрения, самого читателя. То есть автору удалось наладить связь читателем и заставить его думать и задумываться, что, например, в наше время большая редкость.

Сам текст изобилует описаниями как богатой жизни зажиточных граждан США, так и простых рабочих. Особенно выделяются монологи Эрнеста и полилоги с его участием. В которых и скрывается весь смысл произведения. Во второй части романа больше внимания Лондон уделяет описанию дел революционеров и их будущего.

Сам текст легок и не перегружен заумными словами, все свои мысли автор выдает в понятной любому форме. Диалогов довольно немного, здесь вообще редко разговаривают только два человека. Единственного чего не хватает текста эта действия, как в более ранних произведениях Лондона, только в самом конце пару раз встречается эпизоды, в которых происходят пару активных моментов.

Лондону удалось создать для того времени оригинальный мир и неплохо описать его. Если про оригинальность и так все понятно, это первый роман о плутократии и олигархов в истории литературы, возможно, также это одна из первых книг критикующих капитализм и к тому же с отличным видением и предсказанием будущего человечества.

Мир своего произведения Лондону удалось создать довольно убедительным, во многом благодаря предоставлению очевидных фактов и удачного описания становления Железной пяты. Жестокость Железной пяты, бедствия рабочего класса, плачевное состояние среднего класса США того времени (главного класса капиталистического строя) все это показал Лондон. К тому же он детально изучил первую Российскую социалистическую революцию и многое из нее отразил в своем произведении.

Персонажам Лондон уделил не так много внимания, что тоже не характерно для его творчества. Только Эрнест Эвергард получил детальную проработку. Это сильный как духовно, так и физически человек. Хоть он и выходец из рабочего класса, но в философии и экономики он разбирается намного лучше многих ученых. Порой его самоуверенность может вывести из себя даже читателя.

Его жена Эвис о себе почти ничего и не сказала. О ней мы можем узнать только по её поступкам и редким замечаниям Эрнеста. Она показала себя ярой революционеркой, хорошей актрисой, любящей женой и человеком, который может поменять свою точку зрения, если ему привести убедительные доводы.

Остальные персонажи встречаются только эпизодически, максимум их появление длится две страницы. Увидеть у Лондона довольно слабых персонажей почти невозможно, но «Железная пята», к сожалению исключение. И слабые персонажи не оправдание для антиутопии, ибо у Оруэлла они получились выше всяких похвал.

Несмотря на слабых персонажей и обычный сюжет «Железная пята» одна из сильнейших книг того времени и одна из самых лучших антиутопий вообще. Лондон показал себя совершенно с другой, неизвестной стороны. Отличная книга, настоящая классика, рекомендовано к прочтению абсолютно всем!

Оценка: 9

Эта книга - «Незнайка на Луне», только для взрослых. Собственно там достаточно доходчиво показано отношение крупного капитала не только к наемным работникам, но и к мелкому/среднему бизнесу. В наше время, когда крупный капитал вполне себе срощен с государством, все вот эти «гримасы» проявляются в реальной жизни, начиная с принудительного закрытия мелких магазинчиков в пользу крупных торговых сетей. Язык книги разумеется суховатый и не «художественный», так как она выражает политическую позицию автора, которой не следует быть заретушированной художественными приемами. Я считаю, раз в жизни книгу полезно всем прочесть. Перечитывать и ставить в какие-то топ-списки - вовсе не обязательно, эта книга полезна так же, как полезны книги, описывающие реальные отношения человека с дикой природой, включающие встречи с хищниками, ядовитыми змеями итп.

Оценка: 10

«Железная пята» - публицистика в чистом виде. Герои практически бесплотны. Сюжет вызывает интерес, когда касается глобальных событий. Диалоги - диалоги похожи на передовицы старых газет. А чем может быть интересна публицистика столетней давности? Прежде всего, политическим и социальным прогнозом. Вот о прогнозе и поговорим.

«Железная пята» вышла в 1908. Её прогноз на ближайшие 15-20 лет - глубокий кризис, рабочие революции во Франции и Германии, жестокое подавление фермерских и рабочих выступлений в США, утверждение олигархического режима, попытка революции при поддержке извне, уничтожение рабочих республик в Европе и окончательная победа международной олигархии с обнищанием и деградацией 90% населения. Реальные тенденции истории XX века - укрепление, хотя бы формальное, демократии (по сути, и коммунизм, и даже фашизм - тоже дети демократии), снижение социальных барьеров, достаточно устойчивый экономический рост, повышение социального статуса и уровня жизни 90% населения. Всё строго наоборот. А в итоге - в итоге та же международная олигархия. Только олигархи Джека Лондона - люди жестокие, умные и циничные, способные обеспечить трёхсотлетнее господство своей касты. Нынешние олигархи гораздо мягче, гуманнее, и, нет, не глупее, но ограниченнее. Жить при их господстве намного легче, чем под властью Железной Пяты, но цивилизацию они могут развалить на порядок быстрее.

Олигархам противостоят социалисты, борцы за дело народа. Кто для них народ? Фермеры и прочие мелкие собственники - шлак, обречённый на уничтожение ещё до победы олигархии. Люди умственного и организационного труда - прислужники олигархов, с ними всё ясно. Неквалифицированные рабочие - пьяный сброд. Их можно сотнями тысяч гнать на смерть, чтобы отвлечь внимание солдат от настоящих революционеров. Квалифицированные рабочие опять же продались хозяевам. В будущем их придётся взрывать целыми городами, чтобы лишить олигархию массовой базы. Получается, рабочий класс - это профессиональные революционеры. После победы из них получится новая олигархия, сформированная на основе не богатства, а идейной чистоты.

На самом деле социалисты подобного типа редко встречались уже во времена Джека Лондона. Даже большевики - совершенно другая история. Больше всего эти люди напоминают наших эсэров столетней давности. И методы те же, и оргструктура, и та же способность загубить любое дело, за какое ни возьмутся. Интересно и замечание самой Эвис о том, что Ницше узнал бы в Эвергарде свою белокурую бестию. С тех пор успели забыть и бестию, и эсэров. Но через сто лет подобные борцы с системой стали плодиться по всему миру с угрожающей быстротой. Правда, теперь эти бестии не белокурые, и взор их обращён в прошлое, а не в будущее, но кому от этого легче.

Оценка: 5

PS Похоже, уважаемый автор придерживался слишком высокого мнения об олигархах. Он считал, что деятели Железной пяты будут покровительствовать искусствам и художники смогут создать нечто потрясающее. Если б это было так! Что ж, срвнительно недавно и у нас многие утверждали, что с развитием крупного бизнеса появятся новые Морозовы и Рябушинские в несметном количестве.

"Железная пята". Общественная деятельность

Еще в 90-х годах, до начала писательской деятельности, Лондон говорил о неизбежности гибели капитализма (статья "Вопрос о максимуме", 1898). Идея классовой борьбы проходит через многие его выступления. Особенно отчетливо она высказана в опирающейся на материалы его лекции статье "Борьба классов" (1903), а затем в предисловии к сборнику "Война классов" (1905). Почвой классовой борьбы Лондон считает непримиримость классовых интересов, а завершение ее видит в социалистической революции. После выборов 1904 года писатель склоняется к возможности мирного перехода к социализму (статья "Причины большого успеха социалистов на выборах в Соединенных Штатах в 1904 году"), но уже в 1905 году вновь утверждает, что рабочие возьмут власть силой. Русская революция 1905 года подкрепила его веру в неизбежность вооруженной схватки (предисловие к сборнику "Война классов", статья "Революция", 1905). В статье "Революция", написанной по материалам выступлений, Лондон выражал твердую уверенность в неудержимый рост социалистического движения и скорую победу рабочего класса, доказывал это анализом развития международного социалистического движения, открыто грозил капитализму революционным свержением и заявлял о приближении мировой революции.

Касаясь цели социалистов и путей ее достижения, Лондон писал: "Их цель - уничтожить капиталистическое общество и завладеть всем миром, на меньшее они не согласны. Если это позволяют законы страны, они действуют мирными средствами, опуская в урну избирательные бюллетени. Если же законы страны этого не позволяют и если против них применяется насилие, они и сами прибегают к насилию. На ярость они отвечают яростью. Они сильны и не ведают страха"*.

* (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 674.)

Подробно останавливаясь на проблемах классовой борьбы и революции, Лондон меньше внимания уделял характеристике социализма как общественной системы. Однако для него было ясно, что все средства производства социалистическая революция передаст в руки трудящихся.

По некоторым замечаниям, сделанным молодым Лондоном, можно судить, что он не считал социализм идеальной системой. Он полагал, что, давая огромные экономические преимущества в сравнении с капитализмом, социализм создаст условия для быстрого развития определенных родственных рас и их торжества.

"Социализм не является идеальной системой, - пишет Лондон в июне 1899 года, - придуманной человеком для счастья всей жизни, всех людей, а придуман он для счастья определенных родственных рас"*.

* ("Socialism is not an ideal system, devised by man for the happiness of all life; nor for happiness of all men; but it is devised for the happiness of certain kindred races". Ch. London, v. 1, p. 297.)

Лондону еще не все было ясно, и уточнению его социальных взглядов мешала перенесенная им вслед за Г. Спенсером из животного мира на человеческое общество теория о выживании наиболее приспособленных. Он не мог найти ответа на вопрос, что будет стимулировать прогресс внутри нации. При социализме взявший власть пролетариат уничтожит преимущества для сильных, таким образом борьбе между сильными и слабыми за пищу и жилище будет положен конец. И для Лондона оставался открытым вопрос, что же будет стимулировать совершенствование человека, когда закон естественного отбора потеряет силу (статья "Что нужно! Новый закон развития", 1901). Однако, несмотря на этот оставшийся открытым для него вопрос, писатель был убежден в огромных преимуществах новой системы. В многочисленных выступлениях и статьях он призывает к активной борьбе за изъятие из рук капиталистов средств производства и передачу их во владение рабочим, за построение социалистического общества. Он мечтал жить при социализме*.

* ("I should like to have socialism...", - пишет он Клоудесли Джонсу. Ch. London, v. 1, p. 351.)

Много лет спустя, в 1911 году, объясняя, что такое социализм, Лондон называет его "новой экономической и политической системой, посредством которой больше людей обеспечивается пищей. Короче говоря, социализм - это улучшенное производство пищи.

Кроме того, при социализме не только будет значительно облегчено добывание пищи и добываться она будет в большем количестве, но и установится более справедливое ее распределение. Социализм обещает со временем дать всем мужчинам, женщинам и детям пищи по потребности, предоставит им возможность в достатке есть все, что они пожелают, и так часто, как они пожелают"*.

* (J. London. The Human Drift. London, p. 24.)

Решающим условием победы пролетариата в жестокой классовой борьбе писатель считал объединение трудящихся. Сила их - в организованности. "И именно здесь, - пишет он 25 августа 1905 года в обращении к Центральному рабочему совету округа Аламеда, - я хочу обратить внимание на то, что вам всем известно, но что является настолько важным, что должно внушаться постоянно". И Лондон повторяет и подчеркивает: "…сила организованного труда заключается в братстве"*.

* (P. Foner. Jack London: American Rebel, pp. 120-121.)

Джек Лондон в 1905-1910 годах активно выступает как представитель левого крыла американского социалистического движения, возглавляемого Ю. Дебсом.

Лондон не оставляет свою социалистическую деятельность даже во время путешествия на яхте "Снарк" (1907-1909). В портах, где останавливался "Снарк", он проводит беседы о социализме, вступает в споры с моряками, грузчиками. Несмотря на тяжелую болезнь, он находит в себе силы написать в сиднейскую газету статью, в которой излагает основы теории Карла Маркса о прибавочной стоимости и показывает, что будущее принадлежит рабочему классу ("Забастовочные методы: американский и австралийский", январь 1909 года).

В том же 1909 году, вернувшись из путешествия, Лондон дает резкую отповедь попытке некоторых руководителей социалистического движения (Спарго, Хилкуит и др.) снять революционные лозунги и реорганизовать партию, практически слиться с Американской федерацией труда. В неопубликованном ответе Инглишу Уоллингу, известному в то время социалисту и публицисту*, Лондон пишет о том, что он безнадежный революционер и противник компромиссов и всегда будет твердо стоять за сохранение Социалистической партии революционной. Любой компромисс, подобный предлагаемому объединению с Американской федерацией труда, был бы, по его мнению, в данное время самоубийством. Он убежден, что если социалистическое движение в США пойдет по оппортунистическому пути, это будет означать торжество олигархии и "железной пяты", это означало бы шаг назад для движения по меньшей мере лет на двадцать**.

* (Уоллинг направил аналогичные письма с протестом против предлагаемого компромисса нескольким деятелям Социалистической партии, в том числе Д. Лондону и Ю. Дебсу. Отвечая на письмо Уоллинга, Ю. Дебс пишет, что революционный характер партии и движения необходимо сохранить полностью, любой ценой, ибо, если бы оно пошло на компромисс, это означало бы конец его существования.)

** (Указанное письмо Лондона от 30 ноября 1909 г. находится в Хантингтонской библиотеке (Пасадена, США). Там же находится копия ответа Ю. Дебса.)

Лондон всю жизнь интересовался проблемами развития социалистического движения. Среди бумаг, оставшихся после его смерти, сохранились собранные им вырезки статей, посвященных положению рабочих в США, статей Ю. Дебса, Б. Хейвуда, вождей различных направлений. Среди авторов - У. Липпман, П. Кропоткин, Э. Бернштейн, У. Гент. В библиотеке Лондона до конца жизни кроме "Манифеста Коммунистической партии" стояли два тома "Капитала" К. Маркса, работа Ф. Энгельса "Революция и контрреволюция в Германии", а также его работы "Развитие социализма от утопии к науке", "Происхождение семьи, частной собственности и государства", "Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии" и "Положение рабочего класса в Англии в 1844 году". Последняя книга - американское издание, снабженное блестящим предисловием и приложением, написанными Энгельсом специально для этого издания и дающими анализ развития рабочего движения в США.

Лондон остается верным идее победы социализма до конца дней, даже в годы, когда он отходит от активной социалистической деятельности. Однако никогда до 1905-1906 годов и никогда после не развивал писатель такой кипучей общественной деятельности. Он выступает с лекциями по общественным и политическим вопросам в Окленде, Беркли, Стоктоне, Сан-Франциско, Лос-Анжелосе и других городах Калифорнии, совершает с докладами о социализме и революции лекционное турне по Соединенным Штатам, выступает перед рабочими, студентами, интеллигенцией, перед членами женских обществ, бизнесменами.

"Русские университеты, - заявил 20 марта 1905 года Лондон в речи, произнесенной в Калифорнийском университете,- сейчас бурлят, зажженные революционным духом. И я говорю вам: университетские студенты и студентки, преисполненные жизненных сил мужчины и женщины, вот Дело, достойное ваших романтических порывов. Пробудитесь? Откликнитесь на его призыв!"*.

* (Листовка, объявляющая о вечере в клубе Рёскина, посвященном проводам Д. Лондона 9 ноября 1906 г. (Jack London"s Night). Хранится в библиотеке Бэнкрофта Калифорнийского университета США.)

Речи Джека Лондона вызывают бурю одобрения революционно настроенных рабочих, молодежи и интеллигенции? и злобный вой буржуазии, яростные нападки капиталистической прессы.

Лондон следит за развитием революционных событий в России. Выступая перед широкой аудиторией, он называет русских революционеров, убивших царских чиновников, своими братьями. Реакционные газеты обрушивают шквал угроз: на писателя, требуя отречения от сказанного, но Лондон продолжает стоять на своем. Писателя травят, ищут любой предлог для издевательства, обвиняют в аморальности. Города Питсбург и Дерби даже изымают из библиотек его книги, а Лондон продолжает активную революционную деятельность, отдает много времени работе среди молодежи. В сентябре 1905 года его избирают президентом Студенческого социалистического общества, созданного для пропаганды идей социализма среди юношества.

Когда мэр Окленда отказывается возобновить разрешение на организацию социалистических митингов на улицах города, Лондон предлагает собраться вопреки запрету. Он сам готов подвергнуться аресту, чтобы вокруг вопиющего факта ареста знаменитого писателя организовать общественное мнение и добиться отмены запрета, наложенного мэром.

Лондон рецензирует книги социалистов*, выступает как активный публицист. В 1905 году написаны одна из лучших его статей "Революция", предисловие к сборнику "Война классов", в 1906 - статьи "Что значит для меня жизнь", "Гниль завелась в штате Айдахо". В его статьях и выступлениях выражается глубокая вера в рабочий класс, звучит призыв к революции. Писатель откликается на актуальные социальные проблемы, вдохновляется невиданным ростом социалистического и рабочего движения во всем мире, определяет его задачи и перспективы, уточняет для себя некоторые узловые вопросы общественной жизни, находит свое место в ней.

* (В мае 1905 г. Лондон напечатал рецензию на книгу Л. Скотта "Секретарь союза", в октябре - рецензию на книгу "The Long Day", написанную социалисткой; а в августе 1906 г. - статью о романе Э. Синклера "Джунгли".)

Он давно осознал, что "социализм - единственный выход для пролетариата"*; перестав быть пролетарием и став художником, Лондон, по его словам, "открыл, что социализм - единственный выход для искусства и художника"**.

* (Ch. London, v. 2, p. 16.)

** (Ch. London, v. 2, p. 16.)

В романах "Морской волк" и "Белый Клык" действие и основные конфликты совершались вне США, герои действовали в чужом для читателя мире. 1905-1908 годы знаменуются обращением Лондона в художественном творчестве к действительности США. Американская тема начала его интересовать еще в 1903 году (рассказы "Местный колорит" и "Любительский вечер"), но теперь этот интерес становится центральным. В 1905 году выходит его повесть "Игра", посвященная боксерам, и вслед за ней - сборник "Рассказы рыбачьего патруля", основывающийся на воспоминаниях юности, когда он значительную часть времени проводил на Сан-Францисском заливе. В 1907 году выходит написанный частично в 1906 году сборник рассказов "Дорога", отражающий бродяжнический период жизни Лондона. В нем он ставит социальные проблемы. В 1906 году опубликован один из известнейших рассказов писателя "Отступник", посвященный проблеме детского труда.

Слава писателя, несмотря на злобный вой буржуазной прессы, а отчасти -и благодаря ему, растет. Журнал "Карэнт литрэчур"* отмечает в мае 1907 года, что Лондон стал больше всех читаемым и более других обсуждаемым американским писателем.

* ("Current Literature", 1907, v. XLII, No. 5, p. 513.)

Крепнувшая связь писателя с рабочим движением и активное в нем участие вызвали к жизни роман "Железная пята". Начат он был в августе и закончен в декабре 1906 года* (издан в 1908 году). Эта острая злободневная книга звала к бдительности, готовности оружием ответить на попытки подавить волю американского народа, к свержению эксплуататорского строя; роман направлен против капиталистических монополий, посвящен грядущей революции в Америке и является мужественным актом писателя-гражданина. В то же время он свидетельствовал об эволюции художественного метода Лондона.

* (Ch. London, v. 2, p. 156.)

В письме в издательство, содержащем просьбу напечатать книгу Э. Синклера "Джунгли", а затем в рецензии на этот роман, опубликованный в августе 1906 года, Лондон охарактеризовал "Джунгли" как книгу сегодняшнего дня, дышащую правдой, написанную кровью сердца, подчеркнул, что она изображает то, чем являются США - домом притеснений и несправедливости, адом для людей, джунглями, населенными дикарями. Лондон назвал роман Синклера "Хижиной дяди Тома" наемного труда" и считал, что он написан для пролетариев*.

* (P. Foner. Jack London: American Rebel, pp. 80-82.)

Теперь Лондон сам создал роман для пролетариев, в котором попытался соединить суровое описание положения рабочего класса начала XX столетия с показом пути и методов, какими он будет менять свою жизнь, рассказом о том, как он станет жить, свергнув несправедливую систему эксплуатации и построив новое общество.

Реалистическое начало, получившее особенное развитие в творчестве Лондона, начиная с 1903 года, находит свое яркое выражение в этом романе. В нем же с неменьшей силой сказался и романтизм автора и его дар публициста. Трудно найти другую книгу писателя, где бы так ярко воплощались и сливались особенности его таланта.

В "Железной пяте" Лондон подвергает уничтожающей критике американский империализм, власть монополий. Он изобличает потогонную систему белого рабства, эксплуатацию женщин и детей, показывает ужасающие условия существования бедняков. Лондон убежден, что классовая борьба - неизбежный спутник капиталистического строя.

Привлекая обширный документальный материал, писатель разоблачает классовый характер буржуазной морали, продажность суда, применяемую им практику лжесвидетельств и пособничество церкви. В романе осуждается гнусная политика, практикуемая прессой и издательствами США, высмеивается низкопробная литература.

В этом произведении находят отражение наболевшие вопросы американского рабочего движения. Лондон разоблачает методы борьбы со стачечниками - провокации, штрейкбрехерство, тактику раскола рабочего движения, стремление капиталистов разжечь чувство расовой ненависти. Он высмеивает наивную веру большинства в силу избирательной урны.

Вскрывая хитрый механизм капиталистического государства, книга убеждает, что подлинными властителями Америки являются миллионеры и монополисты Рокфеллеры, Гарриманы и им подобные. И власть их становится безграничной. Автор показывает, что Соединенные Штаты эволюционируют к олигархическому строю. Вытеснение и разорение мелких конкурентов в промышленности и сельском хозяйстве, концентрация капитала ведут к власти кучку монополистов - Железную пяту.

В основу сюжета романа "Железная пята" положена мысль, развитая Лондоном еще в статье "Вопрос о максимуме" (1898)*. Писатель говорил там, что в результате все усиливающейся концентрации капитала возможны два пути дальнейшего развития капитализма: либо он будет заменен социализмом, либо установится диктатура промышленной олигархии. Автор подчеркивал значительность шансов последней. Она может восторжествовать в результате ошибок и незрелости революции, а в случае победы - господствовать в течение ряда поколений.

* (Черновые наброски замысла романа, хранящиеся в Хантингтонской библиотеке (Пасадена, США), начинаются словами: "Олигархия" смотри "Вопрос о максимуме".)

Некоторые обозреватели и литературоведы (в частности, Ф. Фонер в работе "Д. Лондон - американский бунтарь") в качестве источника замысла Лондона указывали книгу У. Гента "Наш благодетельный феодализм", бившую тревогу по поводу надвигающейся власти плутократии. Книга Гента была прорецензирована Лондоном в 1903 году для журнала "Интэрнэйшнл соушилист ревью"*. Однако об угрозе захвата власти кучкой монополистов, как мы видим, Лондон говорил задолго до знакомства с книгой Гента. Работа Гента, видимо, помогла писателю кое-что уточнить во взглядах, возможно, из нее он почерпнул и некоторые детали - в том числе и те, что приведены в примечаниях Мередита и касаются политики Железной пяты по отношению к искусству.

* (Вторично рецензия Лондона на книгу "Наш благодетельный феодализм" была опубликована в сборнике "Война классов", появившемся за год до начала работы над "Железной пятой".)

Убеждение Лондона в возможности трагического для судеб рабочего класса исхода основывалось на факте растущей концентрации капитала и все большем сосредоточении богатств страны в руках небольшой кучки. Если к 1898 году, времени создания "Вопроса о максимуме", число слияний предприятий в промышленности было следующим: 1896 год - 3; 1897 год - 6; 1898 год-18; то далее процесс становится еще более интенсивным: 1899 год - 78; 1900 год - 23; 1901 год -23; 1902 год - 26; 1903 год -8 и т. д.*.

* (Л. И. Зубок. Очерки истории США, стр. 205.)

Кучка миллиардеров США сосредоточивала в своих руках огромную власть и получала право решающего влияния на государственный аппарат, брала под контроль полицию и армию, которую могла использовать в любой момент. В начале XX века эти силы государственного аппарата уже неоднократно применялись монополистами для борьбы со стачечным движением. Лондон был убежден, что монополисты воспользуются всеми средствами, чтобы подавить движение трудящихся, их попытку взять власть после победы на выборах социалистических кандидатов.

Наиболее откровенно о гнусных замыслах монополий говорит один из персонажей романа, представитель Железной пяты - Уиксон. "В грохоте снарядов, в визге картечи и щелкании пулеметов вы услышите наш ответ, - грозит он социалисту Эрнесту Эвергарду. - Вас же, революционеров, мы раздавим своею пятою, мы втопчем вас в землю.

Мир принадлежит нам, мы его хозяева, и никому другому им не владеть!.. А если бы вам и удалось одержать победу, и даже решающую победу... уж не думаете ли вы, что мы добровольно откажемся от власти, после того как она достанется вам на выборах?"*.

* (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 79-80.)

Приведенное высказывание Уиксона взято из главы "Клуб филоматов", несущей основною нагрузку идейного замысла романа*. В ней происходит столкновение двух идеологий и тактик - социалистической и капиталистической.

* (Гарри Поллит в статье, посвященной "Железной пяте", назвал главу "Клуб филоматов" своей любимой главой. "Challenge", 1955, No. 46.)

В этой же главе устами главного героя Эрнеста Эвергарда излагаются основы социалистической программы, развиваемой далее в главе "Математическая непреложность мечты" и последующих главах романа. В главе "Математическая непреложность мечты" Эвергард, фактически повторяя некоторые идеи статьи Лондона "Вопрос о максимуме", доказывает неизбежность гибели капитализма.

Лондон развивал в романе и свои представления о начале всемирной социалистической революции. Толчком к перевороту, по его убеждению, послужит экономический фактор - полный раздел международного рынка. Капиталистические страны, лишенные возможности сбывать за границу излишки товаров (рынками завладела олигархическая Америка), не знают, как ими распорядиться. "Этим странам,- говорится в романе, - оставалось одно - в корне перестроить свое хозяйство. Система прибылей завела их в тупик... Перестройка в этих странах вылилась в революцию... Рушились правительства, низвергались вековые устои. Капиталисты за. исключением двух-трех стран оказывали повсюду отчаянное сопротивление, но воинствующий пролетариат отнял у них власть. Наконец-то сбылось гениальное предсказание Карла Маркса: "Бьет час капиталистической частной собственности. Экспроприаторов экспроприируют"*. Революции совершаются в Германии, Италии, Франции, Австралии, Новой Зеландии. В этих странах создаются правительства народного сотрудничества. Характерно, что Соединенные Штаты в эту эпоху потрясений и переворотов изображаются Лондоном как жандарм, подавляющий революционное движение в Канаде, Мексике, на Кубе.

* (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 161-162.)

Писатель показывает, что выступающие единым фронтом рабочие становятся грозной силой. Единодушные действия рабочего класса Америки и Германии предотвращают империалистическую войну между их странами. Решающую роль в этом случае играет всеобщая забастовка (такая тактика всячески пропагандировалась лидером социалистов Ю. Дебсом. Впоследствии Лондон разовьет мысль Дебса о всеобщей стачке в рассказе "Мечта Дебса", 1909). Но в критический момент измена ведущих профсоюзов парализует пролетарскую революцию в США; вследствие оппортунизма и раскольнической тактики профлидеров американское пролетарское движение оказывается раздробленным, что и предрешает торжество Железной пяты. Автор осуждает в романе догматизм и доверчивость социалистов, баюкающих себя надеждой на мирную бескровную победу путем выборов, не разглядевших звериной сущности американских монополий.

Писатель создал в романе "Железная пята" образы революционеров, новых героев, уже появившихся в американской действительности. Образ социалиста Эрнеста Эвергарда, носителя социалистической идеологии, был новым явлением не только в творчестве Лондона, но и во всей американской литературе.

Еще в статье "Революция" отмечались качества, присущие революционерам. "Революционеры - люди горячего сердца, - писал Лондон. - Им дороги права личности, дороги интересы человечества"*. В статье "Что значит для меня жизнь", опубликованной ровно через год, писатель развил эти свои представления. "Социалисты - это революционеры, стремящиеся разрушить современное общество, чтобы на его развалинах построить общество будущего. Я тоже был социалистом и революционером, - вспоминает он о начале своей социалистической деятельности. - Я вошел в группу революционных рабочих и интеллигентов и впервые приобщился к умственной жизни. Среди них было немало ярко талантливых, выдающихся людей. Здесь я встретил сильных и бодрых духом, с мозолистыми руками, представителей рабочего класса…"** (курсив мой. - В. Б.).

* (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 673.)

** (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 661.)

"У революционеров я встретил возвышенную веру в человека, горячую преданность идеалам, радость бескорыстия, самоотречения и мученичества - все то, что окрыляет душу и устремляет ее к новым подвигам. Жизнь здесь была чистой, благородной, живой... и я был рад, что живу. Я общался с людьми горячего сердца, которые человека, его душу и тело ставили выше долларов и центов и которых плач голодного ребенка волнует больше, чем трескотня и шумиха по поводу торговой экспансии и мирового владычества. Я видел вокруг себя лишь благородные порывы и героические устремления, и мои дни были солнечным сиянием, а ночи - сиянием звезд..."*. В американской литературе того времени не было другого, сделанного бы с такой любовью, восторгом и вдохновением описания деятельности социалистов и характеристики благородной профессии революционера.

* (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 661.)

В "Железной пяте" Лондон предпринял попытку художественно воссоздать образы людей особого склада, вдохновленных горячей преданностью идеалам и великой верой в человека.

Лондоновские герои-борцы, прежде вступавшие в схватку с природой и друге другом, в этом романе выступили против общественной системы. На первом плане, как и в предыдущих романах, герой один, но теперь он борец за счастье трудящихся, вождь рабочего класса.

Этим главным героем был Эрнест Эвергард, социалист, руководитель, вышедший из народных глубин. Он был как раз одним из тех тружеников с мозолистыми руками, одним из тех ярко талантливых, выдающихся личностей, сильных и бодрых духом, которые представляли рабочий класс, которых увидел на социалистических митингах Лондон и о которых с большим уважением он писал в статье "Что значит для меня жизнь".

Богатырские мускулы Эвергарда выпирают из-под жиденького сукна пиджака, шея у него могучая и мускулистая, в недавнем прошлом он кузнец, да и сейчас похож на кузнеца. Сложением этот человек напоминает Билла Хейвуда, Большого Билла, как называли его рабочие, одного из любимых вождей американского пролетариата.

Эвергард наделен возвышенной верой в человека, горячей преданностью идеалам, готовностью на самоотречение и мученичество - всем тем, что, по мнению автора, окрыляет душу и устремляет ее к новым подвигам. "Он отдал нашему делу свои лучшие годы и умер за него", - говорит Лондон о своем герое*.

* (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 14.)

В 1902 году, характеризуя в работе "Что делать?" задачи социал-демократов, В. И. Ленин писал: "... идеалом социал-демократа должен быть не секретарь тред-юниона, а народный трибун..., умеющий пользоваться каждой мелочью, чтобы излагать пред всеми свои социалистические убеждения и свои демократические требования, чтобы разъяснять всем и каждому всемирно-историческое значение освободительной борьбы пролетариата"*.

* (В. И. Ленин. Соч., т. 5, стр. 393.)

Именно такого социалиста изобразил Лондон в романе "Железная пята" - народного трибуна, вдохновенного агитатора и обличителя, смело излагающего перед всеми - перед рабочими, интеллигентами, бизнесменами - свои социалистические убеждения, открыто заявляющего о всемирно-историческом значении освободительной борьбы пролетариата и о неизбежной его победе. В работе "Что делать?"

Б. И. Ленин подчеркивал, что, для того чтобы принести рабочим политическое знание, социал-демократы должны идти не только к рабочим, ночи "во все классы населения"*. Так и делает Эвергард. Так поступал в своей деятельности и Лондон, объезжая различные города США с лекциями о классовой борьбе, рабочем движении и грядущей революции. В уста героя автор вкладывал и свои слова, переписывая в роман целые абзацы из своих выступлений. Эвергард почти слово в слово повторяет цитированный нами абзац из статьи "Что значит для меня жизнь", в котором писатель рассказывал о том, что "встретил" он у революционеров, примкнув к социалистическому движению**. Эвергард произносит почти в неизменном виде и угрозу правящим классам, бесстрашно брошенную Лондоном в речи, а затем включенную в статью "Революция".

* (В. И. Ленин. Соч., т. 5, стр. 392.)

** (В "Железной пяте" эти слова читатель найдет на стр. 67 (Соч., т. 5).)

"Двадцатипятимиллионная армия революционеров*,- говорит Эрнест, - это такая грозная сила, что правителям и правящим классам есть над чем призадуматься. Клич этой армии: "Пощады не будет! Мы требуем всего, чем вы владеете. Меньшим вы не отделаетесь. В наши руки всю власть и попечение о судьбах человечества! Вот наши руки! Это сильные руки! Настанет день, и мы отнимем у вас вашу власть, ваши хоромы и раззолоченную роскошь, и вам придется так же гнуть спину, чтобы заработать кусок хлеба, как гнет ее крестьянин в поле или щуплый, голодный клерк в ваших городах. Вот наши руки! Это сильные руки!"**.

* (Эвергард произносит свои слова в 1912 г. Лондон в 1905 г. говорил: "Семимиллионная армия..." (см. ст. "Революция". Соч., т. 5, стр. 674). Работая над романом, писатель предполагал, что к 1912 г. ряды социалистов во всем мире увеличатся до 25 миллионов человек.)

** (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 70.

Факт использования Лондоном в "Железной пяте" целых абзацев из своих статей отмечался и другими исследователями. См., например, статью И. Бадановой "Книга революционного гнева" ("Ученые записки Ташкентского педагогического института иностранных языков", 1956, вып. I).)

Глава "Клуб филоматов", рассказывающая о выступлении Эвергарда перед монополистами, в значительной своей части воспроизводила социалистические выступления Джека Лондона перед бизнесменами (одно из них имело место в Стоктоне). Откровенность этих выступлений, бесстрашие и революционная непримиримость, прямые угрозы отнять власть у правящего класса, солидарность с русскими вызвали в ответ злобный вой буржуазной прессы. О выступлении Лондона в Стоктоне и реакции на него пишет в биографии Джека Лондона Ирвинг Стоун: "... в заключение своего выступления Джек потряс стоктонских дельцов заявлением, что русские социалисты, участвовавшие в восстании 1905 года и уничтожившие нескольких высокопоставленных царских должностных лиц, являются его братьями! Слушатели вскочили с мест и устроили ему обструкцию. На следующее утро кричащие заголовки разнесли по всей стране весть: "Джек Лондон называет русских убийц своими братьями". Поднялся неимоверный шум, у него требовали отречения от сказанного, передовицы ополчились на него, одна из газет кричала: "Он подстрекатель и красный анархист, его нужно арестовать и судить за государственную измену". Джек стоял на своем. Русские революционеры были его братьями, и ни одна душа не заставила бы его от них отречься"*.

* (I. Stone. Sailor on Horseback, p. 210.)

Были в течение его лекционного турне и другие столкновения с представителями правящего класса. "О! Когда я вернусь, - писал Лондон в письме от 15 декабря 1905 года социалисту Фредерику Бэмфорду, - у меня найдется, что порассказать Вам о столкновениях с хозяевами общества"*.

* (G. L. Bamford. The Mystery of Jack London. Oakland, 1931, p. 199.)

Выступление Эрнеста Эвергарда в Клубе филоматов,. звучащее поразительно смело, и вся глава, кажущаяся плодом воображения, в действительности базируются на фактах. Об этом говорит и дочь писателя. Сцена у филоматов, по утверждению Джоан Лондон, - это случай из личной жизни автора*.

* (Joan London. Jack London and His Times. N. Y., 1939, p. 307.)

По крупинке собирал Лондон образ Эвергарда, отвлекая характерные черточки от реально существовавших руководителей рабочего движения. Весьма вероятно, им были использованы и некоторые черты Юджина Дебса, пламенного оратора, начитанного и умного лидера американского пролетариата.

Прогрессивный американский историк и литературовед Филип Фонер в работе "Джек Лондон - американский бунтарь" приводит заявление Эрнеста Унтермана о том, что Эвергард был "составлен" из трех человек: Джека Лондона, Юджина Дебса и самого Унтермана*. Имя для своего героя Лондон позаимствовал у кузена по материнской линии Эрнеста Эвергарда.

* (P. Foner. Jack London: American Rebel, pp. 89-90.)

Не следует, конечно, преувеличивать близости героя романа его прототипам. Образ в целом - результат творческого переосмысливания. Он как бы сконцентрировал в себе тот идеал социалиста, каким он рисовался в итоге наблюдений и жизненной практики в сознании писателя. Права Джоан Лондон, говоря, что "Эрнест Эвергард был таким революционером, каким хотел бы быть сам Джек Лондон"*.

* (Joan London. Jack London and His Times, p. 307.)

Эвергард - положительный герой Лондона и первый в американской литературе образ вождя пролетариата, нарисованный крупным планом, рельефно, зримо, во всем величии его облика. Писатель создал такой тип социалиста и революционера, который был, по его мнению, необходим, чтобы возглавить зреющее, но разрозненное и подпадающее под влияние тред-юнионистов и оппортунистов рабочее движение Америки. Ни один писатель США не имел достаточно художественного чутья и смелости, чтобы сделать это в таких масштабах и с такой прямотой, как это сделал Лондон.

Э. Синклер в романе "Джунгли" только приводил своего героя к социализму. А социалист Т. Драйзера, изображенный. в рассказе "Мэр и его избиратели" (1903), не был революционером, его деятельность и воззрения не выходили за рамки экономической борьбы. Крупнейший американский писатель Драйзер, начавший свой творческий путь почти, одновременно с Лондоном, сделает первую попытку создать, образ революционера, вождя рабочих значительно позже в. пьесе "Девушка в гробу" (1913), положительный герой - коммунист появится в его творчестве в 1927-1928 годах в повести "Эрнита". До Великой Октябрьской социалистической революции Драйзер не смог понять обреченности капитализма и увидеть в пролетариате его могильщика*.

* (См. Я. Н. Засурский. Теодор Драйзер - писатель и публицист. Изд-во МГУ, 1957, стр. 50-53, 153-158.)

Роман "Железная пята" многим обязан образу Эвергарда. Именно этот образ, вопреки всем трагическим событиям и кровавой развязке, сообщает роману оптимистическую окраску. Целеустремленность, твердая вера Эвергарда в непременное торжество рабочего класса ярким светом освещают роман.

На страницах книги Эрнест предстает сформировавшимся социалистом. Он ясно видит свою цель и знает путь к ней. Цель - преобразование общества, уничтожение эксплуатации. Путь - получить большинство на выборах и взять власть. В случае сопротивления буржуазии, отказа отдать, власть мирно и ее попытки силой воспрепятствовать переходу власти в руки пролетариата необходимо ответить вооруженным восстанием рабочих и всех трудящихся. Эрнест оказывается прозорливее своих соратников и умеет верно оценить обстановку. Он неустанно предупреждает партию о вероятности сопротивления и перехода Железной пяты в наступление, призывает к бдительности и к оружию.

В образе Эвергарда Лондон рисует человека, богато одаренного природой, вооруженного глубокими знаниями, обладающего непреклонной волей, смелого и самоотверженного, беззаветно преданного делу рабочего класса. Несгибаемый характер героя - свидетельство силы и возможностей рабочего класса, способного выдвигать из своей среды таких выдающихся руководителей.

Эрнест Эвергард вооружен материалистическим пониманием истории. Это обнаруживается в первых же главах, где он вступает в спор с представителями правящего класса. Он обрушивается на метафизиков - так называются им идеалисты-за то, что они от теории идут к фактам. Ученый, по мнению Эвергарда, от фактов идет к теории (глава I). Критерием истины герой считает практику, проверку действием; он высмеивает субъективного идеалиста епископа Беркли. Слова Эвергарда, разоблачающие философствующего церковника, утверждавшего, что материя не существует, полны уничтожающего сарказма: "Беркли, входя в комнату, всегда и неизменно пользовался дверью, а не лез напролом через стену. Беркли, дорожа своей жизнью и предпочитая действовать наверняка, налегал на хлеб и на масло, не говоря уже о ростбифе. Когда Беркли брился, он обращался к помощи бритвы, ибо на опыте убедился, что она начисто снимает щетину с его лица"*. Нужно иметь в виду, что "Железная пята" писалась во второй половине 1906 года, когда после поражения русской революции 1905 года начиналось наступление реакции на марксизм и его философские основы и реакционеры выступили с широкой проповедью поповщины и мистики. Лондон дает резкую отповедь идеализму, устами Эвергарда подвергает сокрушительной критике церковников.

* (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 25.)

Эрнест Эвергард показан многопланово: в семье и в общественной жизни. Мы видим его непримиримую ненависть к капиталистам и безграничную любовь к простому человеку - об этом свидетельствуют его первые беседы с Эвис и случай с Джексоном. Автор показывает прямой, открытый характер Эрнеста, его неподкупность. Он - агитатор, обращающийся к толпе рабочих на улице, и гневный обличитель в беседе с представителями правящих классов, без колебаний бросающий им в лицо тяжелые обвинения: "... платье, которое вы носите, залито кровью рабочих. Пища, которую вы едите, приправлена их кровью. Кровь малых детей и сильных мужчин стекает вот с этой крыши"*.

* (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 40.)

* (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 116.)

Он - опытный и гибкий руководитель. В интересах дела Эвергард умеет лавировать и хитрить, когда сталкивается с представителями правящего класса. Прикинувшись простаком, чтобы - быть приглашенным в Клуб филоматов, он рисует взбесившимся дельцам картину банкротства капитализма. Ему известно, что подкупами капиталисты стараются похитить у пролетариата руководителей. Эрнест глубоко предан делу рабочего класса: он отказывается от предложенной ему плутократами выгодной правительственной должности.

Образование, широта кругозора, теория, которой он владеет, и тесная связь с действительностью позволяют герою предвидеть ход событий: он верно предсказывает ближайшее наступление Железной пяты. В своем предсказании он опирается на факты. Другие лидеры не верят ему, поскольку они не желают анализировать ход событий современности, а в их теориях нет места олигархии, и, значит, по их убеждению, ее не будет. Так Лондон осуждает догматизм, преклонение перед теорией в ущерб практике, реальному ходу-событии, подмену глубокого анализа действительности формулами.

Эвергард всего себя отдает большому делу, понимая, что" профессия революционера требует от человека всей его жизни, и путь его полон опасностей. Он сознательно идет на самоограничения и лишения. "Я часто благославляю судьбу, - говорит он, - за то, что нет у меня семьи, хотя я нежно люблю детей. Если бы я женился, я не позволил бы себе иметь детей"*. В то же время этот человек способен на сильную любовь: ни одной женщине, по словам Эвис, не был дарован такой нежный и преданный супруг.

* (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 51.)

Читатель замечает, что герой очерчен с разных сторон, что облик его выступает в сознании довольно ясно и все же он видит, что герой не лишен некоторого схематизма.

Эвергард у Лондона дан сформировавшимся, мы не наблюдаем его духовного роста. Он остается тем же на протяжении всего произведения, а ведь проходит много времени, совершаются грандиозные события. Читатель является свидетелем попыток героя воздействовать на действительность, но автор не подметил встречного процесса - влияния действительности на героя. Статичность образа Эвергарда невольно вызывает сомнение в его жизненности, накладывает отпечаток схематизма; не спасает положения и хорошо-освещенная его личная жизнь.

Нужно быть большим художником, чтобы понять неизбежность обратного процесса воздействия действительности на человека и его беспрерывность, нужен углубленный анализ и острое художественное чутье. Человек в своей практике преобразует не только природу, но и себя, человек не свободен от общества, в котором он живет. Эти великие положения марксизма открывают писателю секрет полнокровности, жизненности образов. Где-то здесь пролегает одно из направлений влияния мировоззрения на художественность, на способ изображения мира.

Борьба Эвергарда представлена в романе главным образом словесными стычками с представителями господствующего класса. В словесных дуэлях он побеждает. Но его слова мало подтверждаются событиями, делами. Более того, как только борьба переносится на улицы городов, герой проигрывает. Высказываниям Эвергарда отводится слишком большое место, тем самым нарушаются пропорции романа, местами он начинает походить на политический трактат. Главный герой показан больше в высказываниях, чем в действии. Все это снижает художественные достоинства романа, а значит, и силу его воздействия как произведения искусства.

Трудно среди произведений Лондона найти такие, где бы активно не участвовала женщина. Нередко в его рассказах она становится основным героем. Вновь и вновь художник обращается к женскому образу, даже заглавия рассказов свидетельствуют об этом: "Жена короля", "Мужество женщины", "Дочь северного сияния", "Женское презрение", "На что способна женщина"; свой первый роман Лондон посвятил "дочери снегов", а один из последних - "маленькой хозяйке большого дома". Некоторые ранние рассказы - подлинный гимн женщине. Один из них, "Сын волка", писатель многозначительно начинает: "Мужчина редко понимает, как много значит для него близкая женщина..."*.

* (Д. Лондон. Соч., т. 1, стр. 62.)

Идеал Лондона - женщина - верный друг и беззаветная помощница мужчины. Не раз она жертвует собой для спасения мужа. По-настоящему обаятельны в своей самоотверженности образы индианок (Пассук в "Мужестве женщины", Лабискви в "На что способна женщина", Заринка в "Сыне волка"), привлекателен характер Фроны Велз.

Эвис Эвергард - героиня романа "Железная пята" - сохраняет лучшие качества своих предшественниц: в ней много теплоты и неподдельного, искреннего чувства. Она умна и преданна, однако ее характеру присущи и новые черты. Ее преданность мужу возникает не из слепой любви к его мужским достоинствам - силе, ловкости, уму, физической красоте, как это случалось прежде. Она любит его и за это, но, кроме того, она сознает величие и справедливость стремлений Эрнеста и становится его соратницей. Ее чувство богаче чувств предшествующих героинь Лондона. В любви Эвис к мужу и любовь к "людям бездны". Ее чувство гуманно и лишено буржуазного индивидуализма. Мы увидим, как заклеймит Лондон женщину, зараженную буржуазной моралью и предающую любимого в "Мартине Идене".

Джек Лондон с дочерьми Бесс и Джоан

Став революционеркой, Эвис не потеряла женственности и не обрела "мужских достоинств", как нередко случается в романах, не потеряла женской привлекательности. Эвис непосредственна, эмоциональна, чувства ее безыскусственны. Она мечтает внести в жизнь мужа тепло и ласку. Ей удается это, и нет предела ее радости.

Единство цели сделало дружбу двух революционеров особенно полной. Эвис выполняет задания партии, но она остается женщиной, женой. Она воплощает лондоновский идеал женщины - женщины-помощницы и преданной подруги мужчины, то, что его дополняет, как он писал в "Сыне волка", без чего создается в жизни пустота, которую ничем, не заполнишь.

В отличие от образа Эрнеста образ его подруги дан в развитии. В ее сознании разрушаются устои буржуазной идеологии, с помощью Эвергарда она выходит на путь революционной борьбы. Правда, путь ее к социализму писателем облегчен, он слишком прямолинеен, быстр, не развернут и поэтому недостаточно убедителен. Взгляды Эвис меняются под влиянием нескольких речей Эвергарда и случая с Джексоном. Заметим, что сходный "ускоренный" путь перевоспитания проходят отец Эвис и епископ Морхауз. Лондон не показал всей сложности и трудности этого пути.

Мельком набрасывает писатель в романе еще один образ женщины-революционерки, который обращает на себя внимание тем, что это уже не "лондоновская женщина", а "особенный человек". Мы имеем в виду Анну Ройлстон.

Эта женщина без колебаний рискует жизнью, выполняет самые ответственные поручения организации. Как революционерка, она твориг чудеса, ее даже прозвали "Красной девой". Анна пользуется огромным успехом у мужчин, горячо любит детей, необыкновенно красива, но и думать не желает о замужестве, потому что считает, что семья помешает целиком отдать себя общему делу; у Эвис не хватило бы сил на подобное самопожертвование, она - женщина в лондоновском понимании этого слова.

Прототипами для образа отважной революционерки писателю послужили хорошо известные ему деятели социалистической партии. В пору, когда начиналась литературная деятельность Лондона и формировались его взгляды, он был дружен с Анной Струнской и Жанной Роулстон. Обе эти женщины способствовали развитию молодого писателя. Видный калифорнийский социалист Остин Льюис утверждает, что это были честные люди, уверенные в своих силах. Высокий отзыв о Струнской дал знавший ее Юджин Дебс*.

* (Копия письма Ю. Дебса от 30 декабря 1920 г., в котором характеризуется Анна Струнская, хранится в Хантингтонской библиотеке (см. Waiting"s papers).)

Жанна Роулстон была лет на десять-двенадцать старше Лондона. Необычайно сильный характер, цельность мировоззрения, верность своим убеждениям - ее отличительные черты. Лондон впоследствии часто вспоминал Жанну. Дочь писателя утверждает, что это ее он изобразил в "Железной пяте" под именем Анны Ройлстон "Красной девы"*. Такое утверждение нельзя принять безоговорочно. Скорее всего писатель синтезировал и творчески переосмыслил образы не только обеих знакомых ему женщин (не случайно он присвоил своей героине имя одной и, изменив лишь букву, фамилию другой), но и других революционерок той эпохи.

* (Joan London. Jack London and His Times, pp. 181-182.)

Важную роль в романе играет Энтони Мередит - вымышленный Лондоном издатель записок Эвис Эвергард. Это он предпосылает им предисловие и снабжает подробными комментариями, оценивает события, взгляды героев, поправляет и дополняет Эвис - автора рукописи, объясняет современникам события, смысл некоторых понятий. Образ Энтони Мередита, разумеется, несколько своеобразен - не может быть речи ни о портрете его, ни о развитии, перед нами определенные взгляды положительного персонажа, человека будущего, созданного фантазией художника.

Оценки Мередита должны, очевидно, в силу того, что они принадлежат человеку будущего, вызывать особое доверие читателя. Герой не только обогащен опытом последующих исторических эпох, но и, что не менее существенно, - он живет в "век братства", в эпоху, когда господствует на земле новая, совершенная общественная формация, сменившая запутавшийся в противоречиях капитализм и последовавшую за ним эру господства деспотической олигархии, и, следовательно, он является представителем мудрых людей, в отличие от людей противоречивого и жестокого века современников Лондона и Эвергарда.

В уста Мередита писатель вкладывает ряд важных оценок. Ему принадлежит высказанное уже на первых страницах романа утверждение о том, что для прихода к власти Железной пяты нет исторической необходимости и причиной такого отклонения от нормального исторического развития была утрата социалистами революционной бдительности. Именно их ошибки отодвинули победу социализма на несколько веков. Предупреждая устами Мередита об угрозе диктатуры монополий, Лондон пытается насторожить беспечных американских социалистических деятелей, усыпленных легендами о мирной победе на выборах.

"В закономерном течении социальной эволюции ей, - говорит Лондон о Железной пяте, - нет места. Ее приход к власти не был исторически оправдан и необходим. Мы видим в нем скорее какую-то чудовищную аномалию, исторический курьез, случайность, наваждение, нечто неожиданное и немыслимое. Пусть же это послужит предостережением для тех опрометчивых политиков, которые так уверенно рассуждают об общественных процессах" (курсив мой. - В. Б.)*. Предостерегая от грозящей рабочему классу и социализму опасности, Мередит-Лондон высказывает исторически подтвержденную мысль о возможности превращения буржуазной республики в террористическую диктатуру. Такое предвидение имело в ту пору большое значение.

* (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 11.)

"Видя, как с каждой новой избирательной кампанией увеличивалось количество голосов, подаваемых за Дебса, - характеризовал это время председатель Компартии США Уильям Фостер,- многие члены партии стали верить, что пройдет всего несколько лет и на выборах будет прямо поставлен вопрос - за социализм или против него, - а партия... получит на выборах большинство голосов. Это, думали они, разрешит все проблемы, и социализм будет легко установлен. Это было наивным политическим оппортунизмом. Джек Лондон, при всех своих слабостях, прекрасно понимал это. В своей "Железной пяте" он в общих чертах предсказал появление фашизма и ту острую борьбу, которая потребуется для его преодоления. Но такие предостерегающие голоса, как голос Лондона, заглушались голосами оппортунистов, которых официально поощряла партия"*.

* (У. З. Фостер. Закат мирового капитализма. ИЛ, М., 1951, стр. 151.)

Высказывания Мередита проникнуты ненавистью к капиталистическому обществу. Он дает оценку общества в целом, характеризует его избирательную систему, рабскую систему труда, роль церкви, беззаконие и власть денежных воротил, высмеивает наивную веру в силу избирательной урны и клеймит попытки капиталистов играть на расовых чувствах. Характеристики, даваемые им американскому обществу, определенны и резки: "Люди пожирали друг друга, как звери, при этом мелкие хищники становились добычей крупных"*, "в условиях волчьей борьбы за существование человек не был уверен в завтрашнем дне"**, эпоху господства капитализма он называет "временем волчьих нравов и повадок"*** и т. д.

* (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 46.)

** (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 52.)

*** (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 50.)

В комментариях Мередита находят отражение и ошибочные стороны мировоззрения Лондона. Приведем некоторые примеры. Кратко охарактеризовав в предисловии век Эвергардов, Мередит-Лондон пишет: "История утверждает, что так было, а биология и психология объясняют нам - почему"*. Мередит, а точнее Лондон, не понимает, что не биология и психология, а, в конечном счете, производственные отношения, экономика объясняют противоречия, заблуждения и атмосферу эпохи. Очевидно, соглашаясь с Марксом во взгляде на перспективы развития общества, с положением о решающей роли производства в его развитии (это мы видим по высказываниям Эвергарда), Лондон не осознал достаточно глубоко** определяющего влияния экономики, условий материальной жизни общества на все стороны жизни человека и на общественное сознание в том числе. Писатель подходил к историческому материализму, но влияние буржуазных теорий, особенно теорий Спенсера с его биологической концепцией, сыграло свою отрицательную роль.

* (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 10.)

** (В одном из писем 1900 г. он верно говорил о решающей роли материальных и экономических условий. Позже мы вернемся к этому его высказыванию (см. стр. 128).)

В другом месте* Мередит одобряет тактику индивидуального террора и считает организаторскую деятельность Эвергарда в этой области величайшей заслугой.

* (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 182.)

Роман "Железная пята" вводил новых героев в творчество писателя и поэтому, в частности, являлся важным этапом на пути Лондона-романиста. Если ранее движущей силой его героев было стремление добыть золото и тем обеспечить себе счастье (во многих Северных рассказах), любовь ("Дочь снегов"), жажда безраздельной власти ("Морской волк"), борьба за существование ("Белый Клык"), то теперь герои писателя вдохновляются большой целью - они борются, рискуют своей жизнью, гибнут во имя счастья трудящихся. Если прежние герои стремились изменить свое положение в жизни, но не самое жизнь, то Эрнест Эвергард и его соратники стремятся изменить жизнь. Это качество героев Лондона было новым не только для его творчества, но и для всей американской литературы. Оно содержало в себе зачатки нового художественного метода, метода социалистического реализма.

Создавая "Железную пяту", Лондон писал книгу о современности и для современников. Поскольку речь в ней должна была идти о грядущем, о будущей революции, книга неизбежно становилась фантастической по форме. А писатель не хотел, чтобы она воспринималась как утопии его предшественников. "Железная пята", между прочим, имеет дело не с Утопией, а с Олигархией", - замечал он в письме к издателю Бретту*. Лондон знал, что, назвав роман утопией, критики перечеркнут его актуальность. Характеризуя в примечаниях к "Железной пяте" магическое действие слов, автор бросил многозначительную реплику: "Мозг этих людей (современников Лондона. - В. Б.) был так затуманен, в мыслях царил такой хаос, что достаточно было одного брошенного слова, чтобы опорочить в их глазах самые здравые выводы и обобщения, плоды трудов и поисков целой жизни. Такую магическую силу имело тогда слово "утопия". Произнести его - значило перечеркнуть любое экономическое учение, любую теорию преобразования общества, как бы она ни была разумна"**.

* (Лондон говорит об этом в письме к Бретту (Brett) от 16 октября 1906 г. (хранится в Хантингтонской библиотеке).)

** (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 67.)

Лондон понимал, что, беря для романа фантастическую oформу, он многим рискует. Главный риск состоял в том, что книга не будет принята читателем серьезно, и во избежание этой опасности писатель максимально приблизил ее к современности. Он насытил роман фактами живой американской действительности, ввел массу ссылок на современных авторов и широко известных стране лиц.

Вы найдете в романе имена Херста, Рокфеллера, Гарримана, только что арестованных рабочих лидеров Мойера и Хейвуда*, встретите цитаты из высказываний Ю. Дебсаг президента Т. Рузвельта, "разгребателя грязи" писателя Д. Г. Филлипса, ссылки на писателей Г. Уэллса и А. Бирсаг видного социалиста Калифорнии О. Льюиса, ректора Стэнфорского университета Джордана и т. д.

* (См., например: Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 192.)

Американский литературовед Сэм С. Баскетт, пытаясь доказать, что Джек Лондон не читал "Капитал" Маркса*, приводит весьма интересные факты, говорящие об использовании писателем в "Железной пяте" материалов социалистического еженедельника "Соушилист войс", издававшегося в; Окленде. В 1905-1906 годах его издателем был Уильям Мак-Девитт, кандидат Социалистической партии в конгресс-в 1906 году. Кандидатом социалистов на пост губернатора в. Калифорнии в том же 1906 году был Остин Льюис. Он сотрудничал в "Соушилист войс". На Льюиса ссылается в романе Эвергард, а Мередит рекомендует его как одного из руководящих социалистических деятелей своего времени, автора многих книг по философии и политэкономии**.

** (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 37.)

Лондон хорошо знал и Мак-Девитта и Льюиса, особенно последнего; о нем он, в частности, в письме к Клоудесли Джонсу отзывается как о лучшем на западе лекторе-историке*. Джоан Лондон утверждает, что Льюис оказал заметное влияние на ее отца, знал и понимал его лучше других**.

* (Ch. London, v. 1, p. 289.)

** (Joan London. Jack London and His Times, p. 181.)

Сравнивая статьи Льюиса, помещенные в еженедельнике,. и страницы, где описывается разговор Эвергарда с епископом Морхаузом, Баскетт устанавливает близость их содержания. В другой статье Льюиса, как свидетельствует Баскетт, конспективно содержится то, что происходит с Морхаузом в книге.

Лондон использовал в романе и другие заметки из "Соушилист войс": например, сообщение о штрейкбрехере Фарли, приводимое в примечаниях Мередита, о забастовках железнодорожников в Сан-Франциско*. К сообщенному Баскеттом можно добавить еженедельник "Аутлук". В одной из его заметок в номере от 18 августа 1906 года говорилось, о калеке рабочем, безжалостно выброшенном за ворота предпринимателями. Сообщенное в заметке полностью совпадает со случаем Джексона, описанном в романе**. В примечаниях мы встречаем целый ряд ссылок на те или иные издания и авторов конца XIX - начала XX века. Прием использования актуального материала помогал Лондону приблизить фантастический по форме роман к современной действительности.

* (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 131.)

** (Об этом писал и сам Лондон (см. Соч., т. 5, стр. 61).)

Писатель подробно рассказал о методах, применяемых капиталом в борьбе против рабочего движения и социалистов. Здесь и история со взрывом бомбы, брошенной провокатором во время выступления Эвергарда, живо напомнившая взрыв на Хеймаркетской площади в 1886 году, и последовавшие за ним расправы. Здесь и сфабрикованное с целью затормозить размах рабочего движения дело лидеров движения Мойера и Хейвуда.

Лондон показывает, как не гнушающийся ничем капитал использует для борьбы с революцией штрейкбрехеров, "черные сотни". Описывая "черные сотни", созданные в Америке, писатель опирается на факты русской революции. Им заимствованы и некоторые элементы из тактики русских революционеров-в частности, организация боевых групп для убийства агентов Железной пяты*.

* (Лондон сам говорит в романе, что при организации американскими революционерами боевых групп был использован русский опыт (см. Соч., т. 5, стр. 181).)

Подвиги революционеров в романе и методы конспирации, возможно, были навеяны всемирно известными подвигами русских революционеров и романами "Овод" Э. Войнич и "Андрей Кожухов" С. М. Степняка-Кравчинского, с которыми был знаком автор*.

* (В письме Лондона к А. Струнской от 10 марта 1900 г. содержится признание, что он стонал и плакал ночью, прочтя "Овод" Э. Войнич. О том, что сюжет романа Степняка-Кравчинского "Андрей Кожухов" был известен Лондону, А. Струнская писала в письме к автору настоящих строк.)

Но русская революция не только являлась тем источником, откуда черпал Лондон детали для романа, она вообще оказала воздействие на всю концепцию романа. Кровавая расправа царского правительства с восставшим народом убедила писателя в шаткости надежд на мирную передачу власти трудящимся, он утвердился в мысли о неизбежности вооруженного восстания*. Джоан Лондон не без основания заявляла, что "без 1905 года "Железная пята" никогда бы не была написана"**.

* ("Зверское подавление Русской революции 1905 г., - пишет американский прогрессивный историк и литературовед Филип Фонер, - убедило его, что социалисты столкнутся с жестокой и насильственной борьбой капиталистов, ставящих целью удержать свою власть" (P. Foner. Jack London: American Rebel, p. 88).)

** (Joan London. Jack London and His Times, p. 280.)

Романом Лондон подчеркивал неизбежность вооруженной борьбы и готовил к ней социалистов США. "Сегодня, голубка, мы потерпели поражение, - говорит Эвергард на предпоследней странице романа, - но это ненадолго. Мы многому научились. Завтра, обогатившись новой мудростью и опытом, великое дело возродится вновь"*. Так в книге еще раз открывается оптимистическая перспектива. Мы помним, что в предисловии Мередита подчеркивался случайный характер торжества Железной пяты и делался намек на возможность иного хода. Всем строем романа Лондон старался показать, что, прислушайся социалисты к предостережениям Эвергарда и следуй они его курсу на вооруженную борьбу, победа была бы обеспечена.

* (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 252.)

Предпринимая попытку встряхнуть самоуспокоившихся социалистов, писатель не поскупился на изображение ужасов, сопровождающих поражение рабочих. Он показал разгром нескольких восстаний, неисчислимость жертв - расплату за ошибки. Он даже отодвинул победу трудящихся на огромный срок - 300 лет, чтобы усугубить приводящие в содрогание картины расплаты за догматизм и доверчивость.

Еще до краха восстания Эвергард изложил Эвис свой в высшей степени мрачный прогноз на будущее, так называемую "схему постепенного социального развития"*, он предусмотрел успех проводимой олигархами тактики раскола пролетариата, подкупа определенных его слоев. Раскол в рабочем движении, по его предположению, даст возможность Железной пяте удержать и укрепить власть. Наступит эпоха, похожая на рабовладельческую: стачек не будет, будут лишь бунты рабов. Победа пролетариата отодвинется в далекое будущее. Существенно, что пользующийся особым доверием читателя Мередит одобряет такой прогноз Эвергарда, и в романе все совершается именно по этой схеме. И, значит, не исключалось, что у читателя, познакомившегося с романом "Железная пята", могло возникнуть сомнение в возможности вообще перехода власти в руки пролетариата когда бы то ни было, тем более что поражение революции в романе было развернуто показано, а конечное торжество рабочего дела не изображалось, о нем лишь сообщалось. Все это делало книгу противоречивой, накладывало отпечаток пессимизма.

* (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 167.)

К сказанному следует добавить и другой факт: развернуто показав могущество монополистов и их способность потопить в крови восстание трудящихся, Лондон меньше внимания уделил изображению возможностей пролетариата в борьбе за свои права. Роль рабочего класса в восстании показана в явно искаженном виде. В высказываниях Эвергарда звучит непоколебимая вера в могущество пролетариата и неизбежность его. победы, однако сцены романа, изображающие участие массы в восстании, не подтверждают высказанной им уверенности.

Вместо организованного рабочего класса на страницах книги действуют "люди бездны" ("зверь из бездны", как его называет Эвис) - тупая безликая масса, разбуженная вином и кровью. В главе "Чикагское восстание" эта дикая озверевшая толпа мечется из одного конца города в другой, истребляемая кинжальным огнем пулеметов. Она мешает боевым группам революционеров и гибнет - вот ее роль в романе. В разрабатываемом революционерами плане восстания "люди бездны" фигурируют как опасность и помеха, а не как активная сила. Чтобы избежать катастрофы после их вмешательства в ход восстания, намечено столкнуть их с полицией и ее наемниками в расчете, что пока в кровавой схватке они будут уничтожать друг друга, социалисты займутся революцией. Революция, следовательно, совершается группой революционеров.

Таким образом обнаруживается ограниченность взглядов Лондона на роль народных масс в революции, которая отразила противоречивость и теоретическую отсталость рабочего и социалистического движения США того времени.

Однако, несмотря на известную ограниченность автора во взгляде на роль массы в революции и другие недостатки, "Железная пята" была новым и ярким явлением в американской литературе. Свою цель - предостеречь мирно настроенных социалистов-она выполняла. Лондон нарисовал незабываемый образ революционера и его соратников, художественно засвидетельствовав появление революционера в американской действительности. Роман - идейная вершина в творчестве писателя.

Анатоль Франс в предисловии к первому изданию "Железной пяты" на французском языке справедливо писал: "В 1907 году Джеку Лондону кричали: "Вы ужасный пессимист". Искренние социалисты обвиняли его в том, что он вносит смятение в ряды партии. Они были не правы. Тот, кто обладает редким даром ясного предвидения, должен в полный голос говорить о своих опасениях. Великий Жорес, помню, говаривал не раз: "Мы недостаточно знаем силу классов, против которых боремся...". И он был прав, как прав Джек Лондон, показав нам в пророческом зеркале, к чему приведут нас ошибки и заблуждения"*.

* (А. Франс. Собр. соч. в 8 томах, т. 8. Гослитиздат, М., 1960, стр. 758-759.)

Осуществляя свой замысел предостеречь социалистов, писатель, как уже говорилось, не остановился перед изображением ужасов поражения. Существенным явилось то, что в отличие от утопических теорий "социальной эволюции", выдвинутых в романах Беллами и Хоуэллса, Лондон смотрел правде в глаза, смело говорил о трудностях, ожидающих социалистов на путях преобразования капиталистической системы в социалистическую. Он призывал быть готовым к вооруженной борьбе.

Специфичность поставленной автором задачи определила и специфичность формы. В книгу нужно было вложить большой и острый материал, по возможности всеобъемлющую критику основных пороков капитализма, очертить перспективы развития рабочего движения, дать описания вооруженных схваток, и, главное, все это в совокупности должно было послужить волнующим предостережением, главное - чтобы книга впечатляла и, прочтя однажды, ее невозможно было бы забыть. У писателя был огромный фактический материал, собранный за десятилетие активного участия в рабочем движении, сам он был глубоко убежден в правильности своих взглядов и надеялся донести их до читателя.

Лондон не собирался заниматься конструированием образа будущего общества - это уже было неоднократно сделано в романах его предшественников: Беллами, Хоуэллса и других; он хотел говорить о деле куда более актуальном - о процессе перехода к новому обществу, так как знал, что это может стать вопросом ближайшего будущего и что преобладает здесь точка зрения сторонников мирной эволюции. Огромный материал сегодняшнего дня еще не отстоявшийся, еще пульсировавший всеми соками жизни, нужно было облечь в форму книги. В кипе материалов была социология, политика, экономика, философия, история - все это предстояло преломить сквозь призму будущего и передать через судьбы и действия людей.

Книга отливалась в своеобразную форму: образность соединилась с публицистичностью, повествование о судьбах героев - с изложением политических и социальных доктрин. Все объединялось пафосом, большой страстностью, с которой велось повествование. Не все идеи передавались автором в образной форме - иначе их бы хватило на десяток романов. Случай с Джексоном - тема для романа, история эволюции мировоззрения епископа Морхауза - тоже материал для целой книги, подготовка и проведение восстания - материал для цикла романов, а разоблачения Эвергарда, критика им отдельных сторон капиталистической Америки - это еще ряд тем для всестороннего художественного исследования явных и скрытых процессов, совершающихся в обществе. Лондон собрал все это богатство идей в одном романе, что не могло не наложить отпечатка на его форму. Книгу можно отнести к разряду романов не просто социальных, но и политических.

И. М. Баданова в статье "Книга революционного гнева" верно подмечает, что "Железная пята" - произведение совершенно своеобразного жанра. Это - художественно-публицистический роман"*.

* (И. М. Баданова. Книга революционного гнева (О романе Д. Лондона "Железная пята"). "Ученые записки Ташкентского педагогического института иностранных языков", 1956, вып. I, стр. 157.)

К "Железной пяте" и нужно подходить с этой меркой, рассматривая ее как произведение, специфическое по форме.

Бадановой верно, на наш взгляд, подмечено и то обстоятельство, что роман распадается на две части. "В первых девяти из двадцати пяти глав - очень мало действия... Вторая половина книги насыщена действием. Здесь превалирует элемент утопический (правильнее сказать - фантастический. - В. Б.). Но обе части тесно связаны между собой. Все, о чем говорится в первой части, что там только декларируется, во второй части романа доводится художником до логического завершения..."*.

* (И. М. Баданова. Книга революционного гнева. Там же, стр. 157-158.)

"Железная пята" была с интересом встречена читателями, вызвала горячие споры и противоречивые отзывы прессы. В своих воспоминаниях Джорджия Бемфорд пишет, как читал Лондон роман перед большой аудиторией: "Он прочел две главы из своей книги, и одобрительными восклицаниями встречалась почти каждая фраза... Когда чтение закончилось, вокруг чтеца собралась толпа и завязались споры"*.

* (G. Bamford. The Mystery of Jack London, p. 134.)

Буржуазная печать, поняв опасность книги Лондона, постаралась либо замолчать ее, либо сосредоточивала внимание на существующих и несуществующих ее художественных недостатках. Журнал "Карэнт литрэчур" называл "метод Лондона" истеричным, противопоставлял ему метод Флобера и Эдгара По, пытался вывести "Железную пяту" за пределы искусства*. Роман встретил, как и следовало ожидать, противоречивые отзывы социалистов. По тому, оценивался ли он положительно или отрицательно, безошибочно можно было судить о революционности воззрений данной личности.

Высокую оценку "Железной пяте" дали Ю. Дебс и У. Хейвуд. Они, как пишет Ф. Фонер, считали, что уроки, преподанные в романе, должны быть учтены социалистическим движением*. "Эта великая книга,- писал обозреватель "Индианаполис ньюз",- из тех, что следует читать и обдумывать... она содержит в себе великий урок и самое внушительное предостережение"**.

* (P. Foner. Jack London: American Rebel, p. 96.)

** (P. Foner. Jack London: American Rebel, p. 95.)

Такие периодические издания, как "Дайл", "Арена", "Индепендент", "Аутлук", опубликовали неодобрительные отзывы о романе. "Дайл" писал о его вредном влиянии на "неуравновешенные умы"*. "Арена", называя "Железную пяту" одним из величайших творений Лондона, говорила о "вреде", наносимом ею "народному делу"**. Мнение оппортунистически настроенных социалистов, рассчитывающих на реформистское перерастание капитализма в социализм, против которых, собственно, и был направлен роман, выразил Джон Спарго, опубликовавший статью в журнале "Интэрнэйшнл соушилист ревью"***.

* (P. Foner. Jack London: American Rebel, p. 95.)

** ("Arena", 1908, XXXIX, Apr., pp. 503-505.)

*** (P. Foner. Jack London: American Rebel, p. 96.)

Выражая свое несогласие с теми, кто приветствовал роман Лондона, Спарго заявлял, что, дискредитируя надежду на победу путем выборов и ориентируя на насильственный путь, автор отталкивает тех, кто необходим социалистическому движению, и этим ослабляет его.

Нападая на роман, социалисты - сторонники мирного пути - использовали в качестве мишени для своих атак некоторые его слабости, в частности, пессимистические тона*.

* (Joan London. Jack London and His Times, p. 310.)

Однако, несмотря на замалчивание, на атаки буржуазной критики и оппортунистов, популярность романа "Железная пята" росла, она перешагнула границы Америки. Как писала английская "Дейли уоркер", вскоре после появления роман стал учебником радикально настроенной молодежи в Англии, настольной книгой для сотен агитаторов по всей стране*. Он сохранил свое значение и полвека спустя.

* ("Daily Worker" (Lnd.), 11. VIII 1955.)

В ноябре 1955 года молодежная английская газета "Челлиндж" напечатала статью председателя исполкома Компартии Великобритании Гарри Подлита о "Железной пяте". Важно отметить, что статьей Г. Подлита газета начала публикацию серии статей, пропагандирующих крупнейшие произведения социалистической литературы. Поллит исключительно высоко оценил роман Лондона и рекомендовал его молодежи. "То обстоятельство, - писал он, - что я читал "Железную пяту" будучи юношей, очень способствовало укреплению моей веры в социализм и рабочий класс, тому, что эта вера стала непоколебимой"*. Автор статьи цитирует слова Эвергарда о жизни, раскрывшейся перед ним, когда он связал свою судьбу с судьбой рабочего класса,- те самые слова, которые передал герою писатель из своей статьи "Что значит для меня жизнь"**. Поллит вспоминает, с какой энергией распространял он эту книгу в дни своей молодости, и в заключение статьи характеризует ее так: "Я уверен, она заставит вас по-иному взглянуть на вещи, поможет вам понять, что затевают капиталисты в настоящее время в вашей стране, она объяснит многое, что происходит за последние годы в Соединенных Штатах Америки...

* ("Challenge", 19, X 1955, No. 46.)

** (Цитировались на стр. 81. См. также стр. 82.)

И вы почувствуете неудержимое желание бороться, невзирая ни на какую опасность, она вселит в вашу душу великую веру в людей, с которыми вы работаете и с которыми вы солидарны.

Но самое главное: книга поможет вам стать таким социалистом, что никто и никогда не сможет уничтожить вашу веру в самую замечательную идею, которая когда-либо вдохновляла человечество, - идею социализма"*.

* ("Challenge", 19. X 1955, No. 46.)

Следует подчеркнуть, что коммунисты Англии вновь и вновь обращаются к "Железной пяте", как источнику социалистических идей, книге, воспитывающей революционное мировоззрение. "Одной из великолепных социалистических книг" назвал ее недавно Уильям Галлахер*.

* (W. Gallacher. The Story of Jack the Rebel. "Daily Worker> (Lnd.), 3 III 1960.)

Нами уже приводилась оценка "Железной пяты" У. Фостером. В 1924 году А. Луначарский отнес роман Лондона в разряд "первых произведений подлинной социалистической литературы"*. "Железная пята" - самая революционная книга американской литературы", - писал в 1947 году Ф. Фонер**. И до сих пор не появилось в Америке романа, который превзошел бы книгу Лондона в этом качестве.

* (А. В. Луначарский. История западноевропейской литературы в ее важнейших моментах, т. 2. Госиздат, М., 1924, стр. 188.)

** (P. Foner. Jack London: American Rebel, p. 87.)

"Железная пята", предостерегавшая от опасности фашизма, сыграла свою положительную роль на заре развития американского революционного пролетарского движения. Но она пережила эпоху своего создания и не утратила своей ценности в наши дни, когда монополии вновь и вновь после периодов затишья рвутся к власти. В середине 50-х годов, во время разгула маккартизма, Фостер с беспокойством писал о судьбах родины: "Угроза фашизма в США никогда не была так велика, как в наши дни... Сильные демократические традиции в США сами по себе еще не являются непреодолимой преградой для фашизма... Надо довести до сознания рабочих, какие ужасы террора, лишений и разрушения связаны с угрозой фашизма в нашей стране"*.

* (У. З. Фостер. Усиление фашистских тенденций в США. "Коммунист", 1955, № 1, стр. 91.)

Характерно, что в эти годы американские общественные деятели, обращаясь к "Железной пяте", подчеркивают в ней предостережение от опасности фашистской диктатуры. Сила книги, по убеждению современного американского литературоведа Уолтера Райдаута, "заключена во второй половине, где Лондон подробно и убедительно показывает, что это может произойти здесь"*.

* (W. Rideout. The Radical Novel in the United States. Cambridge, 1956, p. 45.)

Прогрессивные издательства периодически переиздают роман Лондона. Он помогает формированию революционного сознания американского рабочего класса и рабочих других стран*. Он способствует пробуждению политической сознательности. И можно предсказать возрастание популярности этой книги в США с выходом Америки на широкую дорогу революционной борьбы против засилия Железной пяты монополий.

* (Еще при жизни Лондона "Железная пята" печаталась в Европе и Новой Зеландии.)

Купить книгу Комментарии

r31415926 это 10-й том Полного собрания сочинений

Alexkurt писал(а):

Говорят, что рано или поздно правда всегда выходит наружу. Я что-то сомневаюсь в этом. Вот уже прошло девятнадцать лет, и, несмотря на все наши усилия, мы не смогли открыть, кто бросил бомбу.

Прошло еще 3 года, и Кургинян называет имена "героев бомбил"

goka

OrtodoxLex писал(а):

50076830Книга не полная, к сожалению. Предисловие, которое многое объясняет, не озвучили....

Цитата:

Пусть же это послужит предостережением для тех опрометчивых политиков, которые так уверенно рассуждают о социальных процессах. (из предисловия )

Практика показывает, что скорее подбираются рецепты.

скрытый текст

ПРЕДИСЛОВИЕ
Записки Эвис Эвергард нельзя считать надежным историческим документом. Историк обнаружит в них много ошибок, если не в передаче фактов, то в их истолковании. Прошло семьсот лет, и события того времени и их взаимосвязь - все то, в чем автору этих мемуаров было еще трудно разобраться, - для нас уже не представляет загадки. У Эвис Эвергард не было необходимой исторической перспективы. То, о чем она писала, слишком близко ее касалось. Мало того, она находилась в самой гуще описываемых событий.
И все же, как человеческий документ, «Эвергардовский манускрипт» исполнен для нас огромного интереса, хотя и здесь дело не обходится без односторонних суждений и оценок, рожденных пристрастием любви. Мы с улыбкой проходим мимо этих заблуждений и прощаем Эвис Эвергард ту восторженность, с какой она говорит о муже. Нам теперь известно, что он не был такой исполинской фигурой и не играл в событиях того времени столь исключительной роли, как утверждает автор мемуаров.
Эрнест Эвергард был человек выдающийся, но все же не в той мере, как считала его жена. Он принадлежал к многочисленной армии героев, самоотверженно служивших делу мировой революции. Правда, у Эвергарда были свои особые заслуги в разработке философии рабочего класса и ее пропаганды. Он называл ее «пролетарская наука», «пролетарская философия», проявляя известную узость взглядов, которой в то время невозможно было избежать.
Но вернемся к мемуарам. Величайшее их достоинство в том, что они воскрешают для нас атмосферу той страшной эпохи. Нигде мы не найдем такого яркого изображения психологии людей, живших в бурное двадцатилетие 1912 - 1932 гг., их ограниченности и слепоты, их страхов и сомнений, их моральных заблуждений, их неистовых страстей и нечистых помыслов, их чудовищного эгоизма. Нам, в наш разумный век, трудно это понять. История утверждает, что так было, а биология и психология объясняют нам - почему. Но ни история, ни биология, ни психология не в силах воскресить для нас этот мир. Мы допускаем его существование в прошлом, но он остается нам чужд, мы не понимаем его.
Понимание это возникает у нас при чтении «Эвергардовского манускрипта». Мы как бы сливаемся с действующими лицами этой отзвучавшей мировой драмы, живем их мыслями и чувствами. И нам не только понятна любовь Эвис Эвергард к ее героическому спутнику - мы ощущаем вместе с самим Эвергардом угрозу олигархии, страшной тенью нависшей над миром. Мы видим, как власть Железной пяты (не правда ли, удачное название!) надвигается на человечество, грозя его раздавить.
Кстати, мы узнаем, что создателем утвердившегося в литературе термина «Железная пята» явился в свое время Эрнест Эвергард - небезынтересное открытие, проливающее свет на вопрос, который долго оставался спорным. Считалось, что название «Железная пята» впервые встречается у малоизвестного журналиста Джорджа Милфорда в памфлете «Вы - рабы!», опубликованном в декабре 1912 года. Никаких других сведений о Джордже Милфорде до нас не дошло, и только в «Эвергардовском манускрипте» бегло упоминается, что он погиб во время чикагской резни. По всей вероятности, Милфорд слышал это выражение из уст Эрнеста Эвергарда - скорее всего во время одного из выступлений последнего в предвыборную кампанию осенью 1912 года. Сам же Эвергард, как сообщает нам манускрипт, впервые употребил его на обеде у одного частного лица еще весной 1912 года. Эта дата и должна быть признана исходной.
Для историка и философа победа олигархии навсегда останется неразрешимой загадкой. Чередование исторических эпох обусловлено законами социальной эволюции. Эти эпохи были исторически неизбежны. Их приход мог быть предсказан с такой же уверенностью, с какой астроном исчисляет движение звезд. Это правомерные этапы эволюции. Первобытный коммунизм, рабовладельческое общество, крепостное право и наемный труд были необходимыми ступенями общественного развития. Но смешно было бы утверждать, что такой же необходимой ступенью явилось господство Железной пяты. Мы в настоящее время склонны считать этот период случайным отклонением или отступлением к жестоким временам тиранического социального самовластия, которое на заре истории было так же закономерно, как неправомерно стало впоследствии торжество Железной пяты.
Недобрую память оставил по себе феодализм, но и эта система была исторически необходима. После крушения такого мощного централизованного государства, как Римская империя, наступление эпохи феодализма было неизбежно. Но этого нельзя сказать о Железной пяте. В закономерном течении социальной эволюции ей нет места. Ее приход к власти не был исторически оправдан и необходим. Он навсегда останется в истории чудовищной аномалией, историческим курьезом, случайностью, наваждением, чем-то неожиданным и немыслимым. Пусть же это послужит предостережением для тех опрометчивых политиков, которые так уверенно рассуждают о социальных процессах.
Капитализм почитался социологами тех времен кульминационной точкой буржуазного государства, созревшим плодом буржуазной революции, и мы в наше время можем только присоединиться к этому определению. Следом за капитализмом должен был прийти социализм; это утверждали даже такие выдающиеся представители враждебного лагеря, как Герберт Спенсер. Ожидали, что на развалинах своекорыстного капитализма вырастет цветок, взлелеянный столетиями, - братство людей. А вместо этого, к нашему удивлению и ужасу, а тем более к удивлению и ужасу современников этих событий, капитализм, созревший для распада, дал еще один чудовищный побег - олигархию.
Социалисты начала двадцатого века слишком поздно обнаружили приход олигархии. Когда же они спохватились, олигархия была уже налицо - как факт, запечатленный кровью, как жестокая, кошмарная действительность. Но в то время, по свидетельству «Эвергардовского манускрипта», никто не верил в долговечность Железной пяты. Революционеры считали, что низвергнуть ее - дело нескольких лет. Они понимали, что Крестьянское восстание возникло наперекор их планам, а Первое вспыхнуло преждевременно. Но никто не ожидал, что и Второе восстание, хорошо подготовленное и вполне созревшее, обречено на такую же неудачу и еще более жестокий разгром.
Очевидно, Эвис Эвергард писала свои записки в дни, предшествовавшие Второму восстанию, в них ни слова нет о его злополучном исходе. Несомненно также, она надеялась опубликовать их сразу же после свержения Железной пяты, чтобы воздать должное памяти погибшего мужа. Но тут наступила катастрофа, и, готовясь бежать или в предвидении ареста, она спрятала записки в дупле старого дуба в Уэйк-Робинлодже.
Дальнейшая судьба Эвис Эвергард неизвестна. По всей вероятности, ее казнили наемники, а во времена Железной пяты никто не вел учета жертвам многочисленных казней. Одно можно сказать с уверенностью: пряча рукопись в тайник и готовясь к бегству, Эвис Эвергард не подозревала, какой страшный разгром потерпело Второе восстание. Она не могла предвидеть, что извилистый и трудный путь общественного развития потребует в ближайшие триста лет еще и Третьего и Четвертого восстаний и много других революций, потопленных в море крови, - пока рабочее движение не одержит, наконец, победы во всем мире. Ей и в голову не приходило, что ее записки, дань любви к Эрнесту Эвергарду, семь долгих столетий пролежат в дупле векового дуба в Уэйк-Робинлодже, не потревоженные ничьей рукой.
А н т о н и М е р е д и тnote 1
Ардис. 27 ноября 419 г. эры Братства людей.
Земной Театр! Нам стыд и горе -
Картин знакомых карусель…
Но потерпи, узнаешь вскоре
Безумной Драмы смысл и цель!

ЗЫ
ПРЕД предисловие 001 - Chapter01 - 00.mp3 (Резиновая пята / 12 января / Родился Джек Лондон (1876) )
очень рекомендую.

«Железная пята», художественное произведение, в котором наиболее ярко проявились социалистические воззрения Лондона, не входит в список «топовых» произведений писателя. С именем Лондона скорее ассоциируются «Белый клык», «Зов предков», «Северные рассказы». Этот роман Лондона открывает в фигуре автора новые грани. Лондон был не только создателем популярной приключенческой литературы для молодежи, но и убежденным социалистом, борцом за свободу, жестким социальным критиком.

Однако далеко не все его современники восприняли роман в этом ключе и для этого были определенные причины.

Роман в творчестве писателя

«Железная пята», как и другой довольно известный роман Лондона «Мартин Иден» оказались непонятыми большинством читателей. Последовательное развенчание мифа о «человеке, который сотворил себя сам»(“self-made man”), являвшееся идейной основой «Мартина Идена», было воспринято читателем как воспевание человеческого потенциала. А «Железной пяте» повезло ее меньше - коллеги Лондона по социалистической партии осудили роман, назвав его произведением, которое скорее отталкивает новых потенциальных членов, чем привлекает.

А большинство изданий, занимающихся распространением «приключенческой беллетристики» Лондона просто проигнорировали появление романа.

На наш взгляд, причины относительной неудачи романа, который, без сомнения, задумывался не только как вклад в жанр утопии, но и как способ «продвижения социалистических идей в массы», отчасти кроются в жанровой неоднородности произведения.

Двойственность романа

Текст романа разбивается на две основных части. Одна представляет собой своего рода исторический документ, дневник жены главного героя. События, отраженные в дневнике Эвис Эвергарт, относятся к 1912 — 1932гг.

По сути, описываемые события представляют собой историю неудавшегося восстания против экономической олигархии, организованного группой революционеров во главе с главным героем - Эрнестом Эвергартом. И именно эта часть, изобилующая мрачными описаниями социального ада, куда стараниями капиталистов все глубже и глубже погружался рабочий класс, формирует так называемую «антиутопическую» составляющую произведения. Но в романе есть и второй утопический пласт, представленный комментариями историка Антони Мередита, живущего в XXVII веке, в эпоху наступившего социализма.

Оба идеологических пласта романа взаимодействуют между собой, идейно дополняя друг друга, что значительно углубляет идейную основу произведения.

Краткая теоретическая справка о жанре

Разделение романа на две части, утопическую и антиутопическую является условностью. По сути, утопию и антиутопию практически невозможно отделить друг от друга; они являются вариантами одного жанра и представляют собой литературные воплощения различных теорий о социальном развитии .

Метафора утопии направлена в будущее и выполняет скорее пропагандистскую функцию по отношению к читателю. В качестве классического образца утопического романа конца 19 века можно назвать бестселлер того времени «Взгляд назад: 2000- 1887» Э.Беллами.

Специфика англо- американской литературной ситуации рубежа XIX-XX вв. заключалась в том, что антиутопия в этот период, в отличие от прогрессивного жанра утопии, тяготела к консерватизму. В ней воплощалось общественное беспокойство относительно будущего, которое угадывалось из актуальных общественных процессов. Антиутописта страшили всевозможные риски, которые могли сопутствовать изменению и развитию общества. Антиутопия того временем была своего рода механизмом защиты от потенциальных перемен в общественной среде.

Антиутопия того временем была своего рода механизмом защиты от потенциальных перемен в общественной среде. Эта цель достигалась посредством создания сатиры на современные общественные движения, а также на предыдущие утопические произведения.

Эта цель достигалась посредством создания сатиры на современные общественные движения, а также на предыдущие утопические произведения . В качестве наиболее популярных антиутопий того времени можно назвать следующие произведения: «Колона Цезаря. История XX века» И. Доннелли; «Машина времени» и «Когда Спящий проснется» Г. Уэллса.

В конце 19-го века стало понятно, что утопия была адекватным литературным способом выражения социалистических идей. Дело в том, что по своему жанровому определению утопия была призвана описывать «идеальное общество», конец истории человечества, конечную точку социального прогресса. Со своей же стороны, социализм и являлся обозначением того же самого идеального состояния человеческого общества, лишенного всяких недостатков. Такое соответствие формы и содержания и было найдено в обозначенный выше временной период.

Поэтому, сама задумка Лондона создать социалистическую утопию на основе современного материала с некоторой пропагандистской задачей, выглядела вполне органично и вписывалась в рамки более ранней литературной традиции. Как следствие, и в рамках этой статьи придется прикоснуться к социалистическим воззрениям Лондона и проследить их отражение в романе.

Антиутопическая (дистопическая) составляющая «Железной пяты»

«Железная пята» создавалась непосредственно под впечатлением от неудачных революционных событий 1905 года в России. По свидетельству дочери Лондона, Джоан, поражение, которое потерпели русские революционеры в 1905 году, в глазах Лондона ничуть не ослабило идею о реальности революции, а лишь убедило его в том, что действовать нужно скорее насильственным путем, нежели чем дипломатическим.

Описания ужасной жизни рабочих, которых социум сделал похожими на диких грязных зверей,

отупевших от постоянной непереносимо тяжелой работы и голода, были неприятны современным читателям Лондона, в основном, принадлежащим к среднему классу. Наиболее жутким для них в описаниях жизни рабочих было то, что элемент вымысла был совсем незначительным. В качестве примера силы воздействия описаний Лондона можно привести отрывок спора главного героя и его будущей супруги, на тот момент не задумывавшейся о социальной ситуации в обществе:

— Насколько мне известно, вы или ваш отец, что одно и то же, состоите акционерами Сьеррской компании.

— Какое это имеет отношение к нашему спору? — негодовала я.

— Ровно никакого, если не считать того, что платье, которое вы носите, забрызгано кровью. Пища, которую вы едите, приправлена кровью. Кровь малых детей и сильных мужчин стекает вот с этого потолка. Стоит мне закрыть глаза, и я явственно слышу, как она капля за каплей заливает все вокруг .

Читателям приходилось иметь дело не с отвлеченным описанием индустриальных ужасов отдаленного будущего, а с действительностью, лишь легко завуалированной под литературный вымысел. Так, например, считается, что события финальных эпизодов романа (описание поражения восстания, организованного Эрнестом, его арест и гибель многих его соратников) были непосредственно навеяны событиями реальными. А именно, в 1886 г. в США происходила целая серия забастовок, начавшаяся с восстания на Хеймаркет в Чикаго. Во время этого восстания в рядах полицейских, вызванных для усмирения митингующих, взорвалась бомба. Руководители восстания были приговорены к смертной казни, через несколько лет их невиновность была доказана, а взрыв был сочтен провокацией, предпринятой против недовольных.

Описания «социальной бездны» в «Железной пяте» подкрепляются объяснениями причин создания такого бедственного положения рабочего класса. Даются эти объяснения устами главного героя, Эрнеста Эвергарта, которому Джек Лондон «подарил» почти все свои идеи, высказанные им в его публицистических эссе («Революция и другие эссе»; «Война классов»).

Стоит отметить, что жанр утопии, как правило, предполагает наличие персонажа-чужака, попадающего в новый для него мир (устройство мира может быть дано со знаком «плюс» - утопия, или же со знаком «минус» - антиутопия), а также наличие персонажа, принадлежащего к этому миру, чья роль состоит в предоставлении объяснений главному герою-чужаку. Необычной особенностью романа в этом контексте будет то, что чужаком является не сам главный герой, а рассказчица, а новым миром для нее будет не другая страна или вселенная, а другой социальный класс. Роль объясняющего персонажа была отдана главному герою - Эрнесту Эвергарту.

В качестве аргумента крайней необходимости социальных реформ Джеком Лондоном используются современные социологические теории (социал-дарвинизм, марксизм и тд.) и статистические данные. Однако для создания образов революционеров Лондон использует своего рода «антинаучный прием», привлекая культурную традицию, а именно - христианскую символику. В романе присутствует галерея идеализированных образов революционеров, которые возводятся в ранг святых и мучеников революции, а сама революция отождествляется с алтарем свободы. Эрнест сравнивается со Христом, распятым провозвестником правды. На этом фоне финальные сцены романа - картины подавления спровоцированного властями стихийного восстания в Чикаго, приобретают апокалиптическое значение: изображается колоссальная бойня, даются отвратительные портреты «жителей бездны», пролетариата, который, в идеале, должен был стать движущей силой революции.

Так, проведя читателя сквозь ужасные картины социальной действительности, снабженные научно-популярными социологическими объяснениями, Лондон рисует, по истине, колоссальную картину поражения восстания, дела жизни главного героя.

В романе присутствует галерея идеализированных образов революционеров, которые возводятся в ранг святых и мучеников революции, а сама революция отождествляется с алтарем свободы.

Утопическая составляющая

Мрачные давящие описания социальных бед рабочего класса и невыносимо тяжелый и кровавый финал романа в некоторой степени уравновешиваются наличием утопической составляющей произведения. Как уже было сказано ранее, для создания утопического пласта романа Лондоном была введена фигура историка Антони Мерредита.

Его комментарии делятся на несколько групп: комментарии по хронологии «рукописи» и описание перспективы исторических событий, данное с позиции науки «Эры всеобщего братства»; комментарии относительно тех или иных реалий описываемого в романе исторического времени (данные с точки зрения человека XXVII века); наконец, не очень большая группа комментариев - те, что касаются позиции рассказчицы.

Этот пласт текста практически не дает читателю никакого представления о жизни в XXVII веке, лишь констатируется. А его приход и события, описываемые в рукописи, разделяют еще семь столетий революционной борьбы. Из примечаний комментатора можно вычленить не так уж много: общество XXVII века изжило практически все недостатки общества современного, избавившись не только от социальных пороков, но и от низменных стремлений, навязываемых капиталистическим укладом экономики. Мередиту многое из современных реалий в романе кажется диким и варварским. А низменные человеческие устремления, игравшие видную роль в XX веке, сохранились лишь как отзвуки далеких изживших себя инстинктов, ненадолго проявляющихся в поведении маленьких детей XXVII века.

Скорее всего, такое расположение акцентов в произведении было связано и с тем, что самого писателя больше интересовали пути прихода к социализму, а не структурное устройство общества после его прихода. В этом духе создана уже упоминавшаяся нами утопия Э. Беллами «Взгляд назад: 2000-1887). Зная огромную популярность этого произведения среди современников, очень сложно предположить, что сам Джек Лондон не был знаком с этой книгой.

После прочтения статьи у вас, как и многих современников Лондона могло остаться чувство недоумения. Для чего, будучи убежденным социалистом, ратовавшим за жесткую необходимость социальных реформ, предлагать читателю столь неоднозначный роман? Мрачные эпизоды «Железной пяты» вполне могли перевесить оптимистический факт констатации прихода социализма в глазах читающей публики.

Ответить на этот вопрос, или попытаться как- то по-другому обосновать жанровую двойственность романа крайне сложно. Возможно, Джек Лондон, подобно своему герою предчувствовал, какое колоссальное количество времени должно пройти в напряженной революционной работе и пропаганде (например, еще 7 столетий), чтобы люди, наконец, пришли к рациональному устройству общества. Но в то же время он понимал, что немногие из голодающих рабочих, но даже и из кругов революционеров-идеалистов, согласятся пожертвовать своими силами и жизнью ради туманного результата, насладиться которым не смогут даже внуки современного поколения.

Автор, однако, не дает своим сомнениям развернуться в полную силу, он как будто делает уступки сам себе и, в конце концов, все-таки отвоевывает счастливый финал для всего человечества. В подтверждение этой точки зрения можно привести фрагмент из письма к Клодсли Джонсу (один из первых преданных читателей и поклонников Лондона, с кем у него завязалась переписка) от 1900 года: «Я хотел бы жить при социализме, хотя я и осознаю, что социализм не является следующим шагом; я знаю, что капитализм должен сначала отжить свое.

Сначала мир должен быть выжат до предела, сперва должна развернуться борьба между нациями, не на жизнь, а на смерть, более жестокая, интенсивная и распространенная, чем раньше. Я бы предпочел проснуться завтра в социалистическом государстве , где жизнь течет спокойно и гладко; но я не проснусь; я знаю, что ребенок должен переболеть всеми своими детскими болезнями, чтобы стать мужчиной…». ■

Алина Захарова